Когда он проснется - Фридрих Незнанский

Пока родителей не было, тетя Софа все время строчила на своей машинке, а все дела по дому просила выполнять Олю. Стоило ей вернуться из школы, как тетя Софа тут же командовала:

– Деточка, нужно сходить в молочную кухню за смесью и соком. По дороге зайди в гастроном, возьми сметаны, булку черного и два батона. Вот тебе еще деньги на пирожные. И не говори маме, что ты ходила.

Вернувшись из магазина, Оля должна была следить за большим чаном, в котором кипятились детские пеленки. Тетя Софа по телефону договаривалась с клиентками:

– Можете приходить на примерку. У меня другой адрес, запишите, улица Советская, полукруглый кирпичный дом за универсальным магазином, рядом с остановкой. Вы его сразу заметите.

– Не говори маме, кто к нам приходил, – просила тетя Софа. – Я тебе отдам все красивые лоскутки. Хочешь?

У нее была целая коробка великолепных лоскутков шелка, нейлона, тафты, панбархата, парчи, органзы, муара, шифона, кружев… Оля не могла перед ними устоять. Елена Александровна долгое время ни о чем не догадывалась.

– Какой у вас спокойный ребенок! – стали поговаривать сначала соседи, потом знакомые. Говорили с восхищением и тайной завистью: – Мы никогда не слышали, чтобы он кричал. Когда к вам ни придешь, Тимошка спит. Просто чудо. Как вам повезло!

Елена Александровна сначала улыбалась и кивала. Потом начала беспокоиться. По всем справочникам ее шестимесячный сынуля уже должен был жить активной жизнью, гулить и пытаться ползать. Но Тимошка все время спал, и даже когда его будили и выкладывали на животик, он флегматично поворачивал голову на бок, засовывал в рот кулачок и неподвижно лежал, уставившись в одну точку.

Но самое ужасное началось, когда однажды тетя Софа попросила выходной и уехала к своей дочери в другой город. Тимошка ревел, не смолкая, весь день и всю ночь. Он не ел, не спал, не хотел купаться, не лежал у мамы на руках, а кричал надрывно, корчась и захлебываясь от крика.

Семья не спала всю ночь. Под утро, когда у ребенка внезапно подскочила температура, Елена Александровна вызвала «скорую помощь». В больнице дежурный педиатр долго не мог понять, почему ребенку стало плохо. Результат анализов оказался неожиданным: шестимесячный малыш страдал от абстинентного синдрома, который встречается у детей хронических алкоголиков, привыкших с молоком матери регулярно получать дозу алкоголя.

Елена Александровна не могла поверить своим ушам.

– Но ребенок с трех месяцев на искусственном питании, я не кормлю его грудью, – убеждала она врача. – Может быть, это ошибка?

Нет, ошибки быть не могло.

Она сгорала от стыда. Ей казалось, что все врачи в больнице приходят в ее палату только для того, чтобы посмотреть на известную в области должностную особу, оказавшуюся тайной алкоголичкой.

Истина всплыла во всей своей неприглядности. После короткого домашнего расследования выяснилось, что драгоценная тетя Софа подмешивала в молочную смесь маковый отвар, чтобы ребенок спал сладким сном и не мешал ей работать.

Ее выгнали, дело замяли – не судиться же с собственной родственницей…

…Оле самой казалось, что ее напоили маковым отваром. Во всяком случае, голова плыла куда-то, тело почти онемело, и, если бы не окончательно остывшие ноги, она бы давно заснула. А тут, ко всему прочему, сверху стали раздаваться громкие разговоры подвыпивших бандитов…

…После отъезда Михася вечер принял более непринужденную форму. Хлопцы пили бабкин самогон, запивая его компотом и оставленным батькой немецким пивом. Лева воспрянул духом, почувствовав, что его оставили тут за главного. Поскольку он по-украински не говорил, Богдан и Гера полностью переключились на «москальскую мову», которой на самом деле, разумеется, владели лучше, чем родной.

Левина бабка ушла спать в свою комнату. Хлопцы слышали, как она долго шепотом бормотала перед сном молитвы. Лева хихикал и крутил пальцем у виска.

Дверь веранды заперли на всякий случай на ключ, а сами уютно расположились на диване перед телевизором. Лева не выдержал первым. Он отключился тут же, в кресле перед телевизором, не выпуская из рук банку пива, и через десять минут храпел уже вовсю.

Гера и Богдан остались вдвоем. Богдан смотрел по телевизору гонки собачьих упряжек на Юкатане, Гера лениво перелистывал «Пентхауз».

– Как ты думаешь, может, ее пора покормить? – нарушил молчание Богдан.

– Кого? – спросил Гера, хотя прекрасно понял, о ком идет речь.

– Девчонку… Может, посмотреть, как она там?

Гера тянул паузу. Потом лениво встал и потянулся. Его длинные руки почти доставали до низкого потолка хаты.

– Ладно, сиди, – зевая, сказал он. – Я сам.

Он вышел в сени. Снаружи к люку подпола и к соседней половице заранее были прибиты скобы для навесного замка. Когда все кончится, подумал Гера, Лева оторвет скобы, и никто не заметит, что подпол недавно запирался снаружи на замок. Гера постоял возле люка, а потом взял забытую Левой маску и натянул на голову. На всякий случай.

…Оля почувствовала что-то вроде укола в каждую клеточку тела, когда в подвале неожиданно загорелся свет. Она зажмурилась. Сейчас к ней спустится кто-то из похитителей. Оля запаниковала: что ей делать? Притвориться спящей? Как, если ее ноги дрожат независимо от ее воли и желания…

Она услышала, как наверху заскрежетал замок. Люк подпола открылся.

Оля с ужасом уставилась вверх.

Человек, заглянувший в подпол, прятал свое лицо под черной шапочкой с прорезями для глаз. Включив свет в подвале, он выключил одновременно лампочку в сенях, так что Оля не могла ничего рассмотреть у него за спиной.

– Эй, как ты там? – обратился к ней похититель.

– Нормально, – еле слышно прошептала Оля.

– Подойди сюда!

Она не двинулась с места, вся сжавшись от ужаса в комок.

– Подойди, не бойся! Тебе ничего не сделают. Я только хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Голос похитителя звучал вполне доброжелательно. Оля поверила и подошла поближе к люку.

– Я очень хочу пить, – попросила она. – Дайте, пожалуйста, воды.

Крышка люка снова захлопнулась, и замок защелкнулся, но свет на этот раз не выключили, и она успела рассмотреть свою камеру, пока один из похитителей не вернулся с литровой банкой воды.

– Протяни сюда руки, – приказал он.

Оля поднялась на две нижние ступеньки лестницы и вытянула вверх руки.

– Я должен это сделать, – мирным тоном сказал похититель, снова связывая ей запястья клейкой лентой. – Пошевели руками. Пить и есть сможешь?

Оля ничего не ответила. Он подал ей банку с водой. Она с жадностью выпила сразу половину.

– Теперь отойди и сядь на матрас.

Она вернулась на свою постель. Первый острый страх перед встречей с похитителями понемногу улегся.