Когда он проснется - Фридрих Незнанский

– Я вообще не обязан отвечать без адвоката на ваши вопросы!

– А я и есть адвокат. Меня зовут Гордеев, Юрий Петрович.

– Все, что касается похищения, я уже рассказал по пятому кругу. Назвал номер машины, марку, описал внешность того, кто заталкивал ее в машину. Что вы еще хотите услышать? Кем был мой дедушка со стороны двоюродной тети? Я вам говорю, за ее домом следили, я сам видел, как за нами от метро до подъезда шел какой-то тип. Оля сказала, что с недавних пор он каждое утро гуляет с собакой перед ее подъездом. До этого к ней в кафе подсаживался какой-то подозрительный тип, предлагал сняться на телевидении, оставлял ей свою визитку.

– Ладно, ладно, хватит, не сердись… Я тебя сейчас отвезу домой..

…На другой день после разговора с Гордеевым и другим человеком, который не представился, Костя с утра попросил у отца машину и отправился на Рублевское шоссе.

Часа два он прогуливался мимо Олиного подъезда, сворачивал в соседние дворы, прошелся по аллейке мимо гаражей-ракушек до ближайшей булочной. Он внимательно присматривался ко всем встречным мужчинам, в этот ранний час выгуливавшим своих четвероногих питомцев, но парня с овчаркой, о котором рассказывала Оля, он не увидел.

В этот день Костя решил не ехать на занятия, а из ближайшего таксофона позвонил Янке, с которой однажды познакомила его Оля.

– Ты случайно не сохранила визитку с номером того телевизионщика, что приглашал вас в рекламе сниматься?

Яна еще не знала, что случилось с ее подругой.

– Нет, Костя, я сама уже все в своей комнате перевернула, но визитки не нашла, – расстроенным голосом сказала она. – Наверно, выбросила.

Узнав, что он звонит из таксофона возле дома Мартемьяновых, Яна предложила встретиться:

– Можешь зайти сейчас ко мне? Дом рядом с Олиным, номер сто девяносто семь. За булочной, мимо универмага, в сторону метро, поворот в арку. Седьмой подъезд. Может, вместе еще что-нибудь вспомним?

Костя согласился.

К его приходу Янка успела сварить кофе.

– Проходи в мою комнату, – кивнула она, придерживая за ошейник лохматого любопытного чау-чау, торопящегося обнюхать вошедшего незнакомого человека.

– Оля не звонила? – как бы невзначай спросил он. Гордеев и тот, другой, по-видимому милиционер, строго-настрого наказали никому не говорить о том, что Оля похищена.

– Нет… А ты ей не звонил? – удивилась Яна.

– Нет.

– Странно.

– Ничего странного, – небрежно ответил Костя, – может быть, на дачу уехали.

Брови Яны удивленно взметнулись вверх.

– Ты что, серьезно? Среди недели?

– Не знаю. Мало ли, – пряча глаза ответил Костя.

Яна внимательно и пристально посмотрела на него:

– Что-то случилось?

– Н-нет, – неуверенно произнес Костя.

Яна села напротив него.

– Ну давай, колись. Я никому не скажу, обещаю.

Костя вздохнул и выложил ей все, что знал. В конце концов, подумал он, вряд ли от Яны может быть какой-то вред. А вместе они, глядишь, что-то и придумают.

– Ну дела, – выдохнула Яна, когда он закончил, – и что же теперь делать?

– А ничего. Не верю я этим ментам. Они всегда заодно с преступниками.

– Ты им все рассказал?

Костя отрицательно покачал головой:

– Рассказал, конечно. Но не совсем. Не до конца. Спрашивали, когда я с ней познакомился, намекали, почему стал встречаться с Олей за пару недель до похищения? Как у меня с деньгами? Не колюсь, мол, случайно?

– Кошмар, – протяжно вздохнула Яна. – Хорошо, что меня вообще не вызывали, они не знают про ту историю с «телемагазином».

– Не рассказывай им про это, если даже попросят. Мы можем Оле сделать только хуже. Не доверяю я ментам, – повторил Костя. – Кстати, их телефон стоит на прослушивании.

– Это понятно. Если похитители вдруг позвонят…

– Я сам ее найду! – вдруг заявил Костя. – Без всяких ментов.

Яна посмотрела на него с уважением.

Помолчали.

– Ты видела когда-нибудь того парня с овчаркой, что появлялся перед Олиным домом в последние дни?

Яна пожала плечами:

– Нет, никогда. Кстати, я тоже о нем сразу подумала. В принципе все собачники из этих домов друг друга знают, мы же все тут гуляем на плешке между гаражами. Так вот, овчарок у нас здесь очень мало, это не модная порода. Теперь ротвейлеров в основном держат, американских стафордширов, бультерьеров, а овчарок кто держит? Охранники, менты, сторожа, – ну, кому по работе надо, а чтобы так, для себя…

Яна покачала головой.

– А вообще, я уже думала, собака – это самый классный способ, чтобы незаметно следить за человеком. Никто не обращает внимания, пока твоя собачка писает, можешь за кем угодно пристроиться сзади и идти. А писает она у каждого столба.

– Янка, а ты про этого телевизионщика можешь что-то еще вспомнить? Как он выглядел?

– Лет под тридцать, усатый. Рожа солидная. На хохла чем-то похож, усы такие книзу, – изобразила Яна. – И еще он довольно профессионально нас охмурял.

– Что значит «профессионально»? Ты думаешь, он в самом деле с телевидением связан?

Янка задумалась.

– Нет, я не это имела в виду… Сейчас, дай подумать, как бы это тебе объяснить… Он убедительно охмурял. Не на словах, а на доказательствах. Например, у него при себе была солидная кожаная папка, деловая, в ней всякие фирменные документы. Он нам буклеты показывал, такие яркие, цветные, на глянцевой бумаге. Целый набор всяких буклетов этой фирмы, торгующей золотом и драгоценностями по телевизору. Вот это меня больше всего сейчас удивляет. Понимаешь, слишком много пороху для того, чтобы с их помощью просто закадрить двух девчонок в кафе. Ну зачем мы ему сдались, когда, пожалуйста, на каждом углу можно найти, было бы желание. А если он специально за Олей охотился, то опять-таки вел себя слишком профессионально, как будто его работа связана с убеждением… Я читала раньше в газете, что где-то в Новосибирске или Владивостоке был такой случай, когда организовали вывоз девушек в Японию, им наплели, что они получат работу и все такое, ну и уехали всякие учительницы музыкальной школы, студентки вузов… Их, конечно, рассортировали по притонам, но главное не это, а то, как было организовано дело: легально, на широкую ногу, конкурс красоты, проверка дипломов о высшем образовании. Так вот этот мужик, что приставал к нам, напомнил мне туфту с тем конкурсом… Да, я его потом видела на Шаболовской в джипе, синем «ниссане».

Яна вышла на кухню, чтобы сварить еще кофе.

Костя похлопал себя по карманам, ища сигареты. Видимо, они остались в кармане куртки. Он вернулся в прихожую, сунул руку в один карман, другой…