Мертвецы - Чарли Уильямс

С первого взгляда это все, конечно, незаметно. Если глаз не наметан, казалось, что под руководством младших Мантонов с «Хопперз» все было заебись, куда деваться. Народ бухал, ну а как по мне – это главное. Поэтому у меня шок случился, когда однажды вечером, после закрытия, Ли отозвал меня в сторонку и рассказал, что он задумал.

– Сжечь заведение? – переспросил я.

– Ну да. И поджигать будешь ты.

– Погодь, погодь…

– Не могу я долго ждать. Ты это сделаешь, Блэйки.

– Но, Ли, это ж «Хопперз». Это…

– Я тебе скажу, что это. Нам щас выгоднее его сжечь, чем оставить все как есть.

– Но, Ли, ты же не можешь…

– Правильно, не могу. А вот ты сможешь.

Так и все и решилось.

Все было запланировано через неделю, на четверг, день, когда показывают стриптиз. Ли решил, что легавые и страховые агенты спишут все на оппозицию, типа, в Мэнджеле есть какие-то отсталые элементы, которые считают, что женщин нельзя эксплуатировать так, как это делается в «Хопперз». Ну, так он себе думал. Я-то таких чуваков ваше ни разу в жизни не видел.

Ну и вот, настал тот самый вечер. Начался он как обычно, я стоял у дверей. Только был не так приветлив с клиентами, как обычно; Но мне на нервы действовало не только то, что должно было случиться. У меня еще другие проблемы были. Первая и, наверное, главная – то, что мы с Бет в последнее время совсем не ладили. Ну, как у каждой счастливой семьи, у нас были свои взлеты и падения. Понятно же, как это бывает. Наступает момент, когда падений становится куда больше, и они, типа, перекрывают все взлеты, которые были вначале.

В общем, такие вот геморрои меня доканывали, пока я стоял у дверей «Хопперз» в тот вечер. Короче, я чувствовал, что ни хрена не смогу сделать. Поджечь «Хопперз» – работенка не из легких, к тому же для нее требуется, типа, драйв, а у меня его не было. Так что я отловил на улице какого-то пацана, показал ему пару двадцаток и попросил сделать это за меня.

Финни – это Финни, он, ни минуты не подумав, взялся за эту работу. Поначалу сказал, что сделает за так, такой уж он есть. Но потом увидел, что я уже приготовил бабки, и взял. Я сказал, чтобы он приходил через пару часов после закрытия.

Но то, что я решил эту проблему, меня сильно успокоило. Так что остаток вечера я мог быть самим собой – всегда готов повеселиться и поржать, но если будут какие-то проблемы, парень, я тебя вышибу. Я даже пропустил пару пива и посмотрел шоу. В тот вечер выступала Салли, ее кожа блестела от масла в лучах прожекторов. Она тогда только несколько недель работала. И, конечно, тогда она была бабой База Мантона. Но если пацан позволяет своей бабе так вот выступать и все показывать, он явно нарывается на неприятности. Не знаю, сколько я на нее смотрел. Мне казалось, что там никого нет, кроме нас. Только я со своим пивом и она, танцует для меня. Помню, я думал, что все скоро будет в норме.

После закрытия я пошел на стоянку, пытаясь не особо думать о будущем. Сначала надо было разобраться с делами. Поджечь «Хопперз», взять с Ли бабки за это и посмотреть, что будет дальше. Но была одна проблема – «Капри» не завелась.

Я полчаса проторчал с головой под капотом. Не помню уже, в чем была засада. Ну, вы знаете, как это бывает с «Капри». Я вернулся внутрь и позвонил Бет. Возьми инструменты, сказал я ей, было уже поздно, она уже, типа, спала. Если за пятнадцать минут тачка не заведется, я перезвоню. Если нет, она может спать дальше. Если честно, она полминуты ебала мне мозг по телефону, от ее слов любой бультерьер мог покраснеть. Я пожал плечами и повесил трубку. Я знал, если я попрошу, она приедет, и тогда у нее будет повод пилить меня еще несколько дней. Но лучше бы ей приехать. Скоро тут будет Финни с канистрой керосина и зажигалкой.

Но тут машина завелась, и я Бет не перезвонил.

Я последний раз все осмотрел, убедился, что дверь открыта и Финни сможет войти, и быстро сорвался оттуда.

Добравшись до дома, я открыл банку пива и немного посидел, думал, как мне повезло, что Бет спит, судя по тишине. Я включил телевизор и немного посмотрел новости. Говорили как обычно о войне. Наверное, когда-то тогда первый раз показали ракету в пусковой шахте. Я потыкал каналы и нашел фильм, вроде как интересный. И не прогадал – всего через пару минут какой-то чувак снял с девахи лифчик и начал ее лапать. Это было круто, по ящику такое обычно не показывают. Я так быстро завелся, что сам не заметил, смотрю, а член уже стоит. Я все быстро сделал. Мне даже телек особо не был нужен. Нужно было просто закрыть глаза и подумать о Сэл, как она танцует на сцене, а на ее сиськах и жопе блестит полбанки моторного масла. Я представил, что это я натираю ее маслом перед выступлением. И у меня было чувство, что все так и будет, хотя сцена скоро превратится в кучу углей.

Потом я вздремнул, рыгнул и пошел к окну. «Хопперз» оттуда, где я стоял, видно не было, но над нужным местом поднималось мерцающее зарево. Странное у меня было в тот момент чувство, будто глыба замерзшей крови застряла в сердце. Но это прошло, Я особо не удивился, увидев, что «Хопперз» горит. Финни, конечно, мудила, но если он что-то пообещал – сделает. Наверняка он все еще стоит там, греет руки и ржет. Псих ебанутый.

Тяжело вздохнув, я выключил телевизор и поднялся по лестнице. Открыл дверь спальни как можно тише, насколько позволила врожденная неуклюжесть. На самом деле я не собирался там спать. У меня за год уже выработалась привычка спать в другом месте. Я просто хотел… Не знаю, если честно. Может, убедиться, что Бет спит. Но ее там не было. В кровати ее не было.

Да и в комнате тоже.

«Подожди-ка», – подумал я, почесав репу. Я знаю, что она сделала и куда девалась. Она поехала за мной, хотя я ей и не позвонил. Хотела забрать меня, чтобы начать пилить, небось была в ярости.

– Еб твою мать, – сказал я, снова спускаясь вниз и глядя из окна на жаркое зарево над «Хопперз». Ночь была ясная. В небе звезды, полная луна, все дела. Дым поднимался вверх, как серый джинн из грязной пивной бутылки.

К прикосновениям холодной стали к горлу я уже привык. Мой папаша регулярно угрожал, что перережет мне глотку. Сначала это были только слова, так, напоминания, что в один прекрасный день он распорет мне горло и подвесит над мусорным ведром. Потом я заметил закономерность – он угрожал мне, когда я был счастлив, когда ходил по дому насвистывая или приплясывая. Потом я начал приводить домой баб. Конечно, от папаши я их прятал. Но он всегда знал. Всегда догадывался. Как только они уходили, он доставал из захоронки фамильное серебро.

– Думаешь, у тебя в жизни все будет, как ты хочешь? – говорил он, рыгая дымом и виски. – Думаешь, все будет хорошо и гладко? Хрен тебе. У меня такого не было, и я позабочусь, чтобы и тебе было хреново, засранец.

– Заводи, – сказал Джесс, кивая на руль и убирая нож от моего горла.

Я знал, что он меня порезал. Чувствовал, как капля крови скатилась на волосы на груди, мне было щекотно. Но я ее не вытирал. Я завел мотор и включил передачу.