Молчание адвоката - Валерий Карышев

Был декабрьский вечер, около десяти часов, когда в моей квартире неожиданно раздался звонок в дверь. Я посмотрел в «глазок». За дверью стояли три человека. Один из них был в милицейской форме, двое – в штатском. В руках они держали листки бумаги. Я понял, что пришли за мной.

– Кто там? – спросил я.

– Нам вы нужны, – и незнакомцы назвали мою фамилию. – Мы пришли для выполнения следственных действий.

– А официальные документы у вас есть? – поинтересовался я.

– Да. – И через «глазок» показали удостоверение сотрудника милиции. Но мне необходимо было потянуть время.

– Скажите, а из какого вы отделения милиции?

Они назвали номер.

– Я пойду узнавать, действительно ли вы оттуда, – сказал я. На самом же деле, чувствуя, что может произойти нечто опасное, я позвонил своему коллеге, адвокату Валерию Шумкову, живущему рядом со мной, и попросил немедленно приехать. Затем я сделал еще несколько звонков и стал думать, какие бумаги по моим клиентам необходимо спрятать.

В дверь продолжали звонить. Я снова подошел к двери и поинтересовался:

– А у вас есть соответствующее разрешение прокуратуры на выполнение ваших следственных действий?

– Да, есть.

– И чье это разрешение?

– Прокурора Хорошевского района.

Я сразу сник. Дело в том, что в Хорошевском районе у меня было четыре или пять уголовных дел, и та прокуратура имела на меня зуб, поскольку несколько верняков я просто им разрушил.

Особенно скандальным было последнее дело – сына помощника одного из вице-премьеров нашего правительства, который обвинялся в рэкете. На самом деле парень хотел получить обратно свои законные деньги. Но следственными работниками двигали непонятные причины, и они стали его «упаковывать» по полной программе Уголовного кодекса, приписывая ему одновременно и владение оружием, и наркотики, которые ему подбросили, и так далее.

«Скорее всего, – думал я, – это месть за то, что я направил жалобы на них в Генеральную прокуратуру».

Вскоре приехал мой коллега. Я через дверь попросил его проверить документы и главное – разрешение на обыск. Мой коллега проверил все и сказал, что документы у них в порядке. Только тогда я открыл дверь.

Вошли трое людей, один в форме сотрудника милиции, как я понял, наш участковый. Они сразу направились на кухню и разложили свои бумаги для заполнения. Я попросил предъявить документы, хорошо зная, что у многих работников милиции удостоверения просрочены, так как не хватает «корочек». А удостоверение действительно лишь в течение одного года. У одного из них – работника Московского уголовного розыска – оказалось именно такое просроченное удостоверение. Я сразу возмутился:

– Как же вы ко мне пришли? Может быть, вы уже не работаете в уголовном розыске?

– Да нет, понимаете, у нас трудно с «корками», – начал оправдываться оперативник и достал из бокового кармана какой-то листочек бумаги с печатью, где было написано, что данное удостоверение является действительным и продленным на такой-то срок.

– Это не документ, – сказал я ему, – здесь нет вашей фотографии.

Идти на прямой конфликт с людьми, которые будут производить обыск в моей квартире, не было никакого смысла.

– Ну что ж, разрешите приступить, – сказали оперативники.

Тогда я поинтересовался:

– Можно мне все же посмотреть санкцию прокурора.

Они развернули листок. В верхнем углу была резолюция «прокурор Хорошевского района», его подпись. Внизу написано: «произвести обыск у такого-то, официального адвоката курганской преступной группировки».

«Да, – подумалось, – попал я в переплет! Интересно, каким это образом я стал „адвокатом курганской преступной группировки“?

– А вы знаете, что мои клиенты относятся и к другим криминальным сообществам? И если вы по каждой операции, направленной против какой-либо преступной группировки, станете приходить к адвокатам, тогда у меня обыски будут проходить каждый день, – сказал я оперативникам.

Они ничего на это не ответили, известив только, что приступают к операции. Я спросил, что они собираются искать, может, добровольно выдам нужное.

– Мы? – оторопело сказали они. – Мы будем искать оружие, предметы, относящиеся к преступной деятельности.

– Хорошо.

– Вы желаете выдать что-либо?

– Таких предметов у меня нет.

Но я прекрасно понимал, что если их у меня нет, то это еще не значит, что они не могут быть здесь найдены, потому что работники милиции порой подкидывают эти предметы – оружие, наркотики и так далее. Поэтому я попросил присутствующих соседей, которые были вызваны в качестве понятых, внимательно следить за работниками милиции, чтобы те, в свою очередь, ничего не подложили.

Вероятно, у них подобные планы были, но поскольку они увидели, что все тщательно контролируется моими соседями, они в открытую не решились ничего сделать.

Обыск проходил достаточно вяло. Я обратил внимание, что оперативников совершенно не интересует оружие, а у меня дома находилось два газовых пистолета, а также несколько кобур к ним. Я даже сказал им:

– Посмотрите, может быть, пистолет-то не газовый!

– Да нет, мы видим, что газовый, – отложив его в сторону, равнодушно сказал один из оперативников.

Больше всего их интересовали записные книжки, портативный компьютер с моим адвокатским досье, а главное, мобильный телефон. Книжки я им выдать отказался, поскольку они являются моими личными вещами, телефон они у меня взяли, а компьютер я успел поставить на замок.