Волков. Маскарад - Валерий Пылаев

— По ряду причин мы пока не имеем возможности уведомить его императорское величество… Во всяком случае, до того, как о смерти Николая Борисовича объявит официально кто-нибудь из родственников, — продолжил Горчаков. — Однако вы должны знать, что перед смертью он пожелал, чтобы вы унаследовали его княжеский титул.

Ох… Вот оно — то самое. Важное, значимое и потенциально опасное. Интуиция в очередной раз не ошиблась. Но я и предположить не мог, что старик Юсупов решит оставить мне самое, пожалуй, ценное из своего достояния. Если все это не какая-нибудь дурацкая шутка, мне без всяких усилий, буквально на блюдечке с голубой каемочкой достанется то, за чем самые амбициозные, жадные и беспринципные из молодых дворян охотятся годами — и порой безуспешно. Судьба определенно приготовила мне тот еще подарочек.

Немыслимо ценный, однако, надо сказать, весьма… непростой.

— Титул? — зачем-то переспросил я.

— Именно так, друг мой. Думаю, вам прекрасно известно, что у его сиятельства не осталось наследников мужского пола. А единственная дочь уже много лет замужем… Разумеется, ей достанется большая часть имущества отца, — уточнил Горчаков. — Ей и прочим родственникам, в соответствии с завещанием покойного. Нет, конечно, вы тоже кое-что получите, но, полагаю, вряд ли всерьез заинтересуетесь капиталами покойного. Или чем-то подобным.

— Пожалуй, — усмехнулся я. — Титул определенно стоит ничуть не меньше.

— Вы совершенно правы, Владимир Петрович. — Горчаков развернулся на каблуках ботинок и неторопливо зашагал к окну. — Впрочем, он точно так же принесет вам и немалые сложности. Слишком уж многим будет не по душе решение Николая Борисовича.

— Родственники? — Я подошел к ближайшей полке и провел кончиками пальцев по корешкам книг. — Возможно, дочь или кто-нибудь из племянников сами рассчитывали унаследовать…

— Увы, и подобного я бы тоже не стал исключать, — вздохнул Горчаков. — Зинаида Николаевна была не слишком рада, услышав последнюю волю отца. Но куда больше тех, кому вообще не важно, кому именно достанется титул — лишь бы он не достался вам.

— Даже так? — Я оперся локтем на полку. — Вот уж не думал, что у меня столько врагов.

— Увы. Даже без титула Владимир Волков встал многим поперек горла. А когда вы обретете достоинство и положение, которых, вне всякий сомнений, заслуживаете… — Горчаков заулыбался было — и вдруг сдвинул брови. — Однако вряд ли это случится быстро. Дело существенно осложняется тем, что Николай Борисович так и не дождался поверенного. И, соответственно, не успел изменить завещание и упомянуть вас.

— Если так — вы могли и вовсе мне ничего не говорить. — Я пожал плечами. — Передача титула постороннему для покойного человека, даже не родственнику едва ли возможна. А уж без документа, подтверждающего последнюю волю…

— Ошибаетесь, друг мой. — Горчаков многозначительно поднял вверх палец. — Слово дворянина значит не меньше, чем его подпись на гербовой бумаге. Перед смертью Николай Борисович назначил меня своим душеприказчиком. И сделал это в присутствии трех уже знакомых вам людей, в чьем достоинстве, порядочности и чести не посмеет усомниться никто. Можете не сомневаться — это стоит даже больше, чем какой-то там документ с печатью мелкого чиновника.

— Хотите сказать, это законно? — уточнил я.

— Не уверен, что смогу без труда назвать хоть один подобный случай. Вы и сами должны понимать — такое не случается каждый день. — Ответ Горчакова звучал весьма и весьма уклончиво, однако интонация буквально громыхала уверенностью. — Однако последняя воля князя, заверенная тремя уважаемыми представителями дворянского сословия, может стать основанием решения, которое государь примет в вашу пользу. Может — и должна!

— Полагаете, его величество не откажет мне в такой чести?

— Разумеется, у него есть и такое право. Жаловать титул, даже на основании завещания — право одного лишь монарха. Однако! — Горчаков возвысил голос. — Однако мы сделаем все, чтобы справедливость восторжествовала. И вы, друг мой, станете одним из нас — как того и желал покойный Николай Борисович.

И не только он… А может, и вовсе не он. Не то, чтобы я заподозрил Горчакова во лжи. Однако хитрый и многоопытный экс-канцлер ничуть не заржавел на пенсии и определенно оказался не против тряхнуть стариной и поучаствовать если не в политических играх мирового уровня, то хотя бы в переделке влияния и власти после исчезновения такой крупной фигуры, как невесть куда подевавшийся Меншиков. И если бы волеизъявление умирающего Юсупова не имело место взаправду…

Что ж, пожалуй, его стоило бы придумать.

И я уж точно не собирался ни возражать, ни отказываться, ни даже задавать лишних вопросов. Сам по себе титул и прилагающиеся к нему блага и положение имели для меня не такое уж и большое значение. А вот возможности… Нет, упустить их в моем положении было бы попросту глупо. И если колдун уже давно получил последователей и союзников среди титулованных особ — самое время завести собственных.

В конце концов, наши интересы совпадают… по большей части.

— Что ж… В таком случае — я буду должником вашей светлости. — Я склонил голову. — И клянусь использовать свое имя и положение исключительно во блага народа и отечества.

— Ничуть не сомневаюсь, друг мой, ничуть. Уверен, его величество уже совсем скоро пожелает вас увидеть… Впрочем, для начала я на вашем месте потрудился бы осмотреть новые владения.

— Владения⁈ — Я на мгновение едва не лишился дара речи. — Я не?..

— Нет, вы не ослышались, Владимир Петрович. — Горчаков хитро заулыбался. — Я ведь уже говорил, что его сиятельство Николай Борисович пожелал оставить вам не только титул?

Глава 13

— Ничего себе… Вот это, брат, хоромы!

Петропавловский задрал голову, разинул рот — да так и остался стоять, разглядывая нависавшую над нами трехэтажную громадину. Даже чемодана из рук