Вкус пепла - Камилла Лэкберг

— Чтобы поссориться с Лилиан Флорин, особых причин не требуется, однако у меня все же есть вполне основательная причина. Все началось с того самого дня, как мы купили участок и решили строить дом. У нее имелись всякие возражения против наших планов, еще пока они были в чертежах, и она делала все от нее зависящее, чтобы помешать нам построиться. Она подняла целую бурю протестов. — Тут Кай хихикнул. — Буря протестов во Фьельбаке. Прямо коленки трясутся!

Кай вытаращил глаза, всем своим видом изображая крайний испуг, затем разразился хохотом. Овладев собой, он продолжил:

— Нам, конечно же, удалось подавить этот маленький бунт, хотя пришлось потратить деньги и время. Но с тех пор оно так и пошло. Вы же сами знаете, до чего она доходила. За эти годы мы пережили настоящий ад.

Кай откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу.

— У вас не было возможности продать участок и переехать отсюда? — осторожно поинтересовался Патрик.

В глазах Кая загорелся недобрый огонек:

— Переехать? Да ни за что! Такого удовольствия я ей никогда не доставлю. Мало ли чего она еще захочет! Уж если кому переезжать, то пускай убирается сама. Сейчас я только жду, когда придет ответ из камерального суда.

— Из камерального суда?

— Они построили балкон, не заглянув в предписания. Балкон на два сантиметра заходит на мою территорию, так что тут они нарушили правила. Как только будет вынесено заключение, им придется сносить балкон. Решение ожидается со дня на день, то-то будет радость посмотреть на милашку Лилиан! — ухмыльнулся Кай.

— Вам не кажется, что у них есть заботы поважней какого-то там балкона? — не удержавшись, спросил Патрик.

Лицо Кая помрачнело.

— Я, конечно, соболезную их трагедии, но закон есть закон. Госпожа Юстиция с такими вещами не считается, — добавил он, метнув взгляд на Эрнста, от которого ожидал поддержки.

Тот понимающе закивал, а Патрику это дало лишний повод задуматься над тем, насколько уместно участие Эрнста в текущем расследовании. Ему и без того хватало забот, а тут еще оказывается, что его напарник состоит в приятельских отношениях с одним из свидетелей, которых необходимо допросить.

Чтобы более эффективно произвести обход всех соседних домов, они разделились. Выйдя на резкий порывистый ветер, Эрнст что-то буркнул себе под нос. Каждый новый шквал раскачивал его долговязое тело, и он с трудом балансировал, шатаясь из стороны в сторону. Во рту у него стояла горечь. Который раз он оказался на побегушках у какого-то сопляка вдвое моложе себя! Для Эрнста это было неразрешимой загадкой. Как получается, что его, несмотря на весь опыт и навыки, все время обходят вниманием? Все против него сговорились — это было единственное объяснение, приходившее в голову. Он, правда, не смог бы назвать ни мотива, ни имен интриганов, мешавших ему жить, однако не брал это в голову. Эрнст просто решил, что, вероятно, опасен для кого-то благодаря своим качествам.

Обивать чужие пороги было убийственно скучно, и он мечтал поскорее очутиться в тепле. Ничего толкового никто не мог сообщить. Никто не видал девочку тем утром, и никто не сказал ничего нового, и все только ахали, какой это ужас. А Эрнсту волей-неволей приходилось им поддакивать. Хорошо, что он сам не совершил такой глупости и не обзавелся детьми. И от женщин тоже сумел держаться подальше, подумал Эрнст, старательно оттесняя мысль о том, что женщины никогда не проявляли к нему особого интереса.

Он покосился на Хедстрёма, который взял на себя дома справа от Флоринов. Иногда у него прямо-таки руки чесались врезать ему по роже. Он очень хорошо разглядел утром, какую мину сделал Хедстрём, узнав, кто достался ему в напарники. У Эрнста это даже вызвало некоторое чувство удовлетворения. А то эти двое, Хедстрём и Мулин, были не разлей вода, только друг дружку и признавали, а опытных старших товарищей, таких, как он сам и Йоста, вообще не слушали. Как полицейский, Йоста, может быть, и не хватает звезд с неба, признал в душе Эрнст, но сотрудник, прослуживший столько лет, достоин все-таки уважительного отношения. Неудивительно, если при таких условиях ты утрачиваешь желание со всей энергией отдаваться работе. Если хорошенько подумать, почему ему так часто бывает неохота работать и он при малейшей возможности старается увильнуть и выкроить время для отдыха, то виноват в этом не он, а полицейская молодежь. Эта мысль грела ему душу. Разумеется, не он тут виноват! Правда, его и раньше не слишком мучила совесть, но все же хорошо, что он наконец-то отыскал истинную причину, выяснил, так сказать, где собака зарыта. Виноваты эти сопляки! Жизнь вдруг показалась Эрнсту гораздо приятнее. Он постучался в следующую дверь.

Фрида старательно расчесывала кукле волосы. Нужно, чтобы она выглядела красивой. Кукла собирается в гости. Стол уже накрыт, на нем расставлены кофейные чашки и пирожные. Маленькие-маленькие пластиковые чашечки и хорошенькие красные тарелочки. Вот только пирожные не взаправдашные, но куклы ведь по-настоящему не едят, так что это нисколько не мешало.

Сара считала, что куклы — это глупости и что они с Фридой выросли из игрушек. Куклы — это для маленьких, говорила Сара, но Фрида могла играть в них сколько угодно. С Сарой иногда бывало трудно. Она все время хотела командовать, чтобы все было по ее, а иначе злилась и ломала игрушки. Мама очень сердилась на Сару, когда та принималась ломать Фридины вещи. Она отсылала девочку домой, а потом звонила ее маме и разговаривала сердитым голосом. Но когда Сара была хорошая, Фрида очень ее любила и очень хотела с ней играть. Вот только бы она была хорошей!

Фрида так и не поняла до конца, что такое случилось с Сарой. Мама объясняла, что Сара умерла, что она утонула в море. Но тогда где же она теперь? Мама сказала — на небе, и Фрида долго-долго смотрела на небо, но так никого и не увидела. Фрида не сомневалась, что если бы Сара была на небе, она бы ей оттуда помахала. А раз она этого не сделала, значит, ее там нет. Тогда где же она? Не могла же она просто взять и исчезнуть? Только представить себе, что мама тоже возьмет и исчезнет! При одной мысли Фрида задрожала от страха. Если Сара могла исчезнуть, значит, могут и мамы. Да? Она крепко прижала куклу к груди, стараясь отогнать это жуткое чувство.

И еще над одной вещью Фрида много думала. Мама сказала что дяденьки, которые приходили в дом и расспрашивали о Саре, были из полиции. Фрида знала, что полиции нужно говорить все. Полицейским нельзя врать. Но она же обещала Саре молчать о противном дядьке. Надо ли держать слово, если не стало человека, которому ты обещала? Раз Сары больше нет, она, наверное, не узнает, что Фрида проболталась. А вдруг она вернется и все-таки узнает? Тогда она разозлится, наверное, пуще прежнего, и переломает все, что только есть во Фридиной комнате, не пожалеет даже куклу. И Фрида на всякий случай решила, что лучше помолчать насчет противного дядьки.

— Ау, Флюгаре, не найдется ли у тебя свободной минутки? — спросил Патрик, осторожно постучавшись в кабинет Йосты. Он успел заметить, как старший коллега торопливо свернул компьютерную игру в гольф.