Личное дело сыщика - Алексей Макеев

– Что ж ты дочку-то в артистки пихаешь, а сам за ее шкуру трясешься. Артистки – они все давалки, папа. Без этого нельзя. – Боря пошарил в заднем кармане джинсов и вытащил «бабочку». – Извини, мы тебя порежем. Нам свидетелей нельзя оставлять.

– Можно не извиняться. – Гуров вынул руку с «ТТ». – Что теперь скажешь? Брось нож, ложись на пол. И ты, волосатый, давай рядом.

Насильники переглянулись и как по команде рванули на Гурова. Гуров выбрал того, что с ножом. Пуля вошла в правое плечо, отбросив нападавшего назад. Конский хвост оказался весьма проворным. Ему удалось перехватить руку полковника и провести бросок из тех, что демонстрирует Стивен Сигал в своих элегантно-костохрустящих боевиках.

Гуров от неожиданности полетел на пол. Пришел в себя и попытался послать пулю вслед убегающему преступнику, но кисть не слушалась. Гуров с сожалением видел, что пуля не задела преступника.

Тяжело дыша, полковник поднялся на ноги.

– Кажется, отбились, – пропыхтел он. – Вот тебе и второй тур, – он с сожалением посмотрел на безжизненно повисшую кисть. – Думаю, тебя больше никакими пряниками к отборочным турам или конкурсам не заманишь.

Вера смотрела куда-то за спину Гурова. Сыщик оглянулся и увидел, что Борис двумя руками упер нож в грудь прямо над сердцем. Пуля попала ему не в плечо, а в правое легкое. Кровь пузырилась – в отверстие вырывался воздух.

– В тюрьму не сяду. Не сяду.

– Как хочешь, – попытался безразлично произнести Гуров.

– Вот именно, как хочу, – полусумасшедшая улыбка озарила его лицо, и он с силой вонзил нож себе в сердце. Гуров бросился к нему, но опоздал. Судорожно вздохнув пару раз, Боря умер.

Гуров заметил, что Веру несколько мгновений отделяют от истерического припадка, и попытался помешать этому.

– Там, в лесу, стоит машина. Сможешь дойти? – строго спросил он.

– Да со мной почти все нормально! – воскликнула она, истерично расхохотавшись. – Я же сама на это напросилась. Они лишь намекнули на то, как важна эта поездка для моей карьеры. Я знала, что меня ждет.

– И поехала?

– Вы какой-то глупый, ей-богу. А что, я должна была отказываться, что ли? Другие девки, вон, жопами по миру крутят, и ничего, деньги зарабатывают. Пяток лет попашут – и на всю жизнь обеспечены. Кому я буду нужна в пятьдесят-то?

– Это плохо, когда в пятьдесят никому не нужен, – согласился Гуров, пытаясь вправить кисть. От резкой боли он едва не закричал. – Не хочу тебя пугать, но знаешь, чем это все могло закончиться?

– Что у вас с рукой? – Она только заметила, что кисть полковника вывернута.

– Боюсь, что мне не справиться самому с рукой. Пошли к машине, время дорого.

Они двинулись к машине, и Гуров сообразил, что Анатолий Иванович должен был услышать выстрел, а значит, оперативники уже мчатся сюда.

– Пожалуй, мы никуда не пойдем, – Гуров уселся на ступеньки парадного крыльца. – Мы немного пошумели, и поэтому за нами скоро приедут. Кстати, эти двое не обмолвились, чей это домина?

– Я не помню, не помню. – Она зарыдала, уткнувшись ему в плечо.

Желтенький «жигуленок» прилетел к коттеджу через десять минут. Из машины выпрыгнул усатый сержант в форме.

– Что здесь происходит? – закричал он, хватаясь за кобуру.

– Перестаньте, – устало бросил полковник. – Во внутреннем кармане моего пиджака – удостоверение.

Тем временем, убедившись, что перед ним полковник, представитель местной власти сменил настороженность на готовность выполнять распоряжения начальства.

– Что я должен делать?

– Вы из Апаринки? – уточнил Гуров.

– Так точно. Из Москвы поступил сигнал, что в яблоневском коттедже стрельба.

– В каком коттедже, простите?

– Яблонев Алик. В столице рынок держит, вы что, не знаете?

Гуров не знал.

– Крутой?

– Ну неужели я на свою сержантскую зарплату могу построить такое?

«Быстро он от „так точно“ перешел к панибратству», – отметил Гуров, но главное другое: сержант приехал за считанные минуты. Весьма оперативно, учитывая, что необходимо время, чтобы сообщение дошло до него, и плюс время на сборы. О Яблоневе полковник обязательно наведет справки. Кто он и что он, а пока бы с рукой разобраться, черт.

– У вас тут есть врач какой-нибудь? – Гуров протянул руку.

– Конечно, садитесь в машину. И вы садитесь, девушка.

– Нет. Так не пойдет. Там труп. Сейчас подъедет бригада из Москвы. М-м-м! – От резкой боли Гуров застонал. – Вера, умеешь водить?

Вера водить не умела, но, на счастье, из кустов выпрыгнул бледный Анатолий Иванович.

– Все нормально? – осведомился он, тупо уставившись на руку Гурова.

– Где там твоя «Волга», мать твою! – заорал Гуров. – Оставайтесь здесь, сержант, вместе с девочкой! Подъедет «Скорая», отправите ее на обследование как жертву изнасилования. Когда ж я до врача-то доберусь?!

* * *

Начальник главка генерал-лейтенант Петр Николаевич Орлов смотрел на Гурова, словно на глубоко засевшую занозу.

– Тебя же просили потихоньку, Лев Иванович, – шеф старался быть деликатным. – Что ты там устроил, в этой деревне, как там ее… Апаринки.

Гуров указал на перебинтованное запястье.

– Я столкнулся с подготовленным человеком. Не ожидал, что он сможет так ладно разделаться со мной.

– Непривычно слышать такое от тебя. Полковник Гуров позволил вывернуть себе кисть.

– В правой руке у меня был пистолет, и я был уверен, что успею выстрелить в одного, а затем и в другого, но он слишком быстро двигается. Сам худощавый, я бы даже сказал, щуплый, среднего росточка, но руки сильные.

– В розыск объявили?

– Да, уже разослали ориентировки. Пока его опознать легко – косичка, свисающая с затылка, выдает его, но, как только он избавится от волос, мы застрянем. Типичная физиономия с неприметными чертами. Тонкая переносица, губы, брови. У нас есть его фотография. Крячко уже нанес визит в студию звукозаписи. Некто Петров Антон Олегович, 1970 года рождения. Прописан в Москве. По официальному адресу застать объект не удалось. Дома были жена и теща. Об Антоне отзываются положительно. Оставили людей на тот случай, если он все-таки объявится. Хотя шансов мало.

– Какие-нибудь факты из его биографии? С чего это он такой шустрый или, как ты говоришь, «подготовленный».

– Ничего особенного. Закончил приборостроительный техникум. Разбирается в радиоэлектронике, по словам матери, мог починить любой телевизор. Отслужил в армии. Три года на флоте. Вернулся на гражданку, устроился на завод, когда стало совсем плохо, перебрался в студию звукозаписи техническим сотрудником, где и работает уже пять лет. Это пока все, что мы знаем.