Самая милая пара - Мэри Кубика

Кровь Джейка и, возможно, фрагменты костей на камне с отпечатками пальцев Лили – вот улика. Ее пропитанная кровью одежда в пакете, все еще висящем на ручке двери гаража, – тоже улика.

То, что сделала Лили, не умышленное убийство. Возможно, это непредумышленное убийство. У нее не было намерения убить его. Но за непредумышленное убийство полагается тюремный срок, а я не позволю, чтобы моя жена, мать моего ребенка, попала в тюрьму.

Какой бы срок ей ни дали, я не смогу жить без нее.

Несколько лет назад кто-то украл личные данные Лили. Это был кошмар. Тот, кто это сделал, открыл кредитные карты на имя Лили и покупал на них дорогие, какие-то совершенно нелепые вещи. Преступник изменил адрес, так что счета по кредитным картам приходили не нам, а куда-то еще. И мы ни о чем не подозревали, пока не отправились оформлять кредит на машину и не узнали, что кредитный рейтинг Лили невероятно низок. На его восстановление ушли годы.

Урок пошел впрок. Я как следует защитил наш интернет и все аккаунты.

Установил ВПН и узнал, как стать незаметным в Сети, чтобы нас не смогли взломать. Теперь мою историю поиска невозможно отследить. Я могу найти в Гугле, например, как выглядит ключ от БМВ 7-й серии, и никто не свяжет этот запрос со мной. Я показываю Лили картинку.

Это не обычный ключ, а брелок. Я говорю ей, что на нем должен быть логотип БМВ, и напоминаю, как выглядит этот логотип. Весь план с перемещением машины строится на том, что Лили найдет этот брелок.

– Вот что тебе нужно искать, – говорю я. – Проверь связку ключей. Загляни в кармашки сумочки.

Лили кивает и говорит, что так и сделает, но я вижу, что она нервничает. Она не уверена, что у нее получится. Лили не привыкла идти против правил.

Она все делает, как предписано. Не превышает скорость. Всегда пристегивается. Не смотрит в телефон за рулем, даже если остановилась на красный свет. Когда нужно перестроиться в другой ряд, она делает это первой, чтобы не злить других водителей, и не слушает моих советов. Лили не любит злить людей. Если в меню ресторана указано, что замены нет, она никогда не уточнит, не спросит, независимо от того, насколько сильно хочет что-то заменить или вообще убрать.

Поздно вечером, уже в постели, мы обсуждаем, как Лили будет искать ключ Джейка в сумочке Нины.

– Где она обычно оставляет сумочку? – спрашиваю я.

Лили отворачивается от меня, и я, запустив руку под ночнушку, глажу ее по животу.

Идет дождь, и кажется, кто-то стучит ногтями по стеклу. Я представляю, как дождь смывает остатки крови с камней и травы.

Вот грянул бы ливень…

– Я видела ее в классе под столом, – говорит Лили, имея в виду сумочку. – Нина, когда выходит, закрывает дверь. Замок автоматический.

– Ты можешь попасть в класс, если дверь закрыта на замок?

– Да, могу. Ключ от моего класса подходит ко всем замкам.

– Так вы обеспечиваете безопасность? – удивляюсь я. У задачки оказалось легкое решение. Я даже не ожидал.

– Учителя жаловались.

– Я бы тоже жаловался. Итак. Ты входишь, когда Нины нет в классе. Она берет с собой сумочку, когда идет на ланч?

– Не знаю. Может быть, она приносит ланч с собой и никуда не уходит, как и я.

– Но когда-то же она все-таки выходит?

Да, говорит Лили. В туалет. В кабинет технических средств, например, чтобы что-то распечатать. На собрание.

Я спрашиваю, поступает ли так сама Лили, и она говорит, что да.

Вот только способна ли Лили справиться с задачей. Войти в чужой класс и что-то украсть – это не в ее натуре.

– Все, что от тебя требуется, – это спокойствие и уверенность. Как думаешь, сможешь?

– Я не знаю, Кристиан. – Она боится, что ее поймают. Боится, что кто-то что-то увидит. – Что, если я не смогу?

– Придумаем что-то еще, – говорю я, понимая, что главное сейчас – не напугать ее еще больше. – Просто постарайся. Если не сможешь, значит, не сможешь.

Лили поворачивается лицом ко мне.

– Кристиан?

– Что?

– Почему ты все это делаешь? Почему помогаешь мне, когда я натворила такое?

Когда-то я поклялся. В радости и в горе… Я никогда не думал, что горе будет выглядеть так, как сейчас, но жизнь порой непредсказуема, и нет ничего, на что я не пошел бы ради нее.

В темноте я едва различаю черты ее лица. Я провожу пальцами по волосам, по щеке, узнаю ее пальцами, на ощупь. Я наклоняюсь к ней. Она льнет ко мне. Я чувствую на себе ее дыхание. Ее руки обвивают меня, притягивают – и вот мы уже так близки, что становимся одним существом.

Ее лицо так близко. Мгновение она колеблется, а потом целует меня. Спокойно, медленно, глубоко. Я ощущаю этот поцелуй всем своим естеством. Я слишком боялся прикоснуться к Лили. А мне так хотелось. Боже, как я этого хотел. Но я ходил вокруг нее на цыпочках, не смея сделать что-то, что могло бы ей не понравиться. Что могло бы доставить ей дискомфорт после случая с Джейком.

Я мягко отстраняюсь.

– Потому что люблю тебя, – шепчу я, поглаживая ее под рубашкой, и она тихонько вздыхает. Ее тело откликается на ласку. Лили перекатывается на спину, раскрывается и тянется ко мне. Я медленно опускаюсь на нее. – Потому что я сделаю для тебя все. И потому что ты не совершила ничего ужасного. Ты сделала то, что было необходимо.

Да, это было необходимо.

Вот только все ли будут с этим согласны.

Нина

Я еду в офис Джейка – это последнее место, где его видели до того, как он пропал. Офис находится примерно в тридцати минутах езды от средней школы, где я преподаю, на третьем этаже четырехэтажного здания медицинского центра. Выезжаю сразу после работы и добираюсь только ближе к пяти часам.

Начинаю с того, что медленно объезжаю парковку, высматривая БМВ Джейка. Его машины здесь нет. Я не удивлена, но немного огорчена – вопреки всему все-таки надеялась найти ее здесь.

Паркуюсь на стоянке, вхожу в современное стеклянное здание и поднимаюсь по широкой открытой лестнице на третий этаж, где находится офис Джейка. Указатели ведут меня по коридору к неврологическому кабинету в конце. На двери табличка с именами трех врачей; один из них – Джейк.

Вхожу. Медсестра отрывается