Сидни Шелдон. Ангел тьмы - Тилли Бэгшоу

Расположенное в самом сердце оживленного порта Сен-Тропеза, кафе «Горилл» было тем местом, куда приходят на людей посмотреть и себя показать, пить утренний кофе и любоваться приплывающими дорогими яхтами, рассматривать гламурных пассажиров, выходящих на палубу в шелковых рубашках от Кавалли и бикини от Эрес, и почти представлять себя одним из них — привилегированными, сливками общества, высшим светом. И все это за цену кофе с молоком и час сидения на довольно неудобном плетеном стуле, настолько жестком, что потом задняя поверхность бедер выглядела так, словно побывала в вафельнице.

Люсьен Дефорж сразу узнал Мэтта Дейли. Не потому что они встречались раньше, а из-за доверчивого, идиотски серьезного выражения лица, свойственного американским туристам.

«Как странно, — подумал Люсьен, — что нация, так сильно ненавидимая за границей, имеет столь несокрушимую веру в собственную способность внушать симпатию».

— Мистер Дейли?

— Мсье Дефорж? Спасибо, что согласились встретиться.

Люсьен Дефорж подумал дважды, прежде чем согласиться на сегодняшнюю встречу. Он не желал иметь ничего общего с полицией, с тех пор как следователи полностью проигнорировали все, что он рассказал об изнасилованной Ирине Анжу.

— Давайте по порядку, не сразу обо всем, — отрезал идиот следователь, не делая усилий записать показания Люсьена. — Если дама отказалась говорить на эту тему — а она отказалась, — изнасилования официально не было. Меньше хлопот, меньше бумажной работы, и все счастливы.

Все, за исключением Дефоржа, у которого все еще бывали ночные кошмары после того, что он увидел на вилле «Парадиз» в то кошмарное утро. Кровь повсюду: на стенах, ковре, диванах. Жуткие раны на лице и шее Дидье. Ирина, голая, покрытая синяками, привязана к изуродованному трупу мужа. Если честно, Люсьен не желал говорить об этом ни с настойчивым молодым американцем, ни с кем другим. Но любопытство взяло верх. Мэтт Дейли заявил, что его отец был убит таким же садистским способом, что и бедняга Дидье. Кроме того, жена отца тоже была изнасилована, и Дейли считал, что эти два убийства как-то связаны между собой. Он был настолько убежден в этом, что бросил работу и проехал полмира, чтобы выяснить правду.

— Не знаю, чем могу помочь, — признался Люсьен.

— Ну уж, во всяком случае, поможете больше, чем копы, это точно. Этих парней не интересуют новые обстоятельства преступления.

Лицо Люсьена помрачнело.

— Они провалили это дело. Убийца исчез, и они ничего не знают. Нам, французам, не нравится слышать напоминания о наших неудачах. Особенно если об этом напоминают американцы. Чем я могу вам помочь?

Мэтт вытащил ручку и блокнот. Как большинство писателей, он таскал их с собой повсюду на случай, если увидит и услышит что-то забавное, что можно использовать в очередном сценарии. Конечно, расследовать убийство — не то, что писать ситком. Но все же и это дело требовало скрупулезного внимания к деталям.

— Я хочу больше узнать об Ирине.

— Что именно? Я сказал полиции, что ее изнасиловали. Бедра и груди бедняжки были покрыты синяками. На шее — следы пальцев. Ее душили. Она была в истерике, когда я нашел ее. Но всем плевать.

— Мне не плевать, — заверил Мэтт. — Мне нужно больше знать о том, кем она была. И кто есть. Они собирались развестись, верно?

Дефорж кивнул.

— Насколько плохими были их отношения?

— Полагаю, достаточно плохими.

— Я хочу сказать, что ни одна из бывших жен Дидье не желала его смерти. А Ирина?

Люсьен отхлебнул кофе.

— Я адвокат по бракоразводным процессам, мсье Дейли. Из своего опыта я знаю, что бывают такие периоды, когда большинство женщин желают мужьям смерти. Однако одно могу сказать с уверенностью: Ирина Анжу просто не может иметь никакого отношения к убийству Дидье. Насилие, которое она пережила… — Он покачал головой, словно пытаясь отделаться от воспоминаний. — Этот человек… это животное… он ненормален. Псих, безумец. Спятивший.

Мэтт заметил, как кровь прилила к лицу адвоката, и подождал, пока тот возьмет себя в руки.

— Дидье хотел развязаться с этим браком. Поэтому я и шел на виллу в тот день. Чтобы обсудить развод. Он был зол на Ирину, но я так и не узнал причины.

— Вы что-то знаете о ее происхождении?

Люсьен покачал головой.

— Очень мало. Она была русской, недавно сюда приехала. Я никогда не встречал ее до того дня. Этот брак удивил всех. Но насколько я понял, у нее были свои деньги. Она не нуждалась в состоянии Дидье. Не то что другие. Дидье до конца жизни водился со всякой швалью. «Дружил» с несколькими значительными мафиозными фигурами в Марселе.

— Я тоже это слышал.

— Эти парни шутить не любят. Если Дидье каким-то образом им нагадил, они более чем способны убить его и изнасиловать жену. Вот они уж точно животные.

Смазливая брюнеточка-официантка подошла, чтобы принять заказ Мэтта, и кокетливо улыбнулась его ломаному французскому.

— Вы ей понравились, — заметил Люсьен, когда девушка отошла, вызывающе покачивая бедрами.

— В самом деле?

Мэтт обернулся и посмотрел ей вслед, с сожалением вертя на пальце обручальное кольцо.

— Почему бы вам не пригласить ее куда-нибудь?

— Не могу. Я женат.

Француз, похоже, невероятно развеселился.

— И что? — фыркнул он. — Я диабетик, но все равно люблю мороженое.

Хорошая фраза. В другое время Мэтт непременно бы ее записал. Но сейчас поспешил вернуться к прежней теме:

— Что, по-вашему, случилось с Ириной? Вдовы в двух других случаях, которые я расследую, исчезли вскоре после преступления, и больше о них ничего не известно.

Люсьен пожал плечами.

— Не удивлен. Полагаю, они хотели оставить все это позади — все кошмарные воспоминания. И начать сначала. Нельзя винить Ирину Анжу за желание поскорее покинуть Францию.

Мэтт нахмурился.

— Нет, ее можно винить. Можно сказать, что она взяла деньги и сбежала.

— О нет! — воскликнул Люсьен с искренним удивлением. — Вот в этом ее обвинять уж никак невозможно. Дидье был вовсе не так богат, как считали люди. После четырех разводов мало кто остается с деньгами. Но перед отъездом Ирина опустошила совместный банковский счет, открытый на ее имя и имя мужа, и все отдала на благотворительность.

По спине Мэтта пробежал озноб. Волосы на затылке встали дыбом.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Эта штука называется «Фас-о-Монд» Какая-то хирургическая организация в Париже. Помогают детям с заячьей губой и волчьим нёбом.