Дело дрянь - Марина Серова

Мы, судя по всему, ехали по автостраде, скорость была приличная. Затем притормозили, и до меня донесся дробный монотонный перестук колес поезда.

Ну да, твой-то поезд ушел, Ведьма. После того, как тебя с него сняли. Черт возьми, эти неожиданные нападения, взрывы, знакомства, заказы, приглашения и вообще резкие перемены конкретности намеченного пути очень сильно раздражали и злили меня.

Ни к одному из них я не была по-настоящему готова. Потому что расслабилась. Потому что заказчик номер один обращался со мной, как с человеком. Как с уважаемой Ведьмой, которая немерено крута, все знает и умеет, а затем и я повела себя так, словно была гипотетическая супергирла из боевика, у которой всегда все на мази и у которой теперь есть свой супермобильный супертелефон.

Ну и попалась конкретно. Вот уж залетела, так залетела! Дальше некуда. Даже в загоне с собаками-людоедами все было проще и понятней: ясно, кто есть кто, кто плохой и кто хороший.

И можно всех обмануть, пользуясь преимуществом полной неизвестности, неожиданности… А тут? Все знают по имени и в лицо, все хотят как-то использовать…

Да, Ведьма, твой поезд ушел. И нагнать его будет ой как нелегко! Но надо. Потому что нужно спасать уже две шкуры: собственную и китайской Светланы.

Ну вот: обругала себя, напряглась вся, отживела, отошла от постсамолетного шока, ударилась пару раз головой о свою прошлую непрошибаемую самонадеянность — и все стало четче, понятнее, проще. Есть плохие дядьки, их надо мочить. Есть хорошая статуэтка, ее надо найти. Что и требовалось доказать…

Когда мы снова тронулись, меня пару раз тряхнуло, мы переехали через рельсы. Затем — какой-то мост. Несомненно, мост, а не подъем дороги. Как-то неуловимо изменились звуки вокруг, у меня возникло ощущение, что подо мной находится пустое пространство. Еще один железнодорожный переезд, только теперь мы не ждали проходящего поезда, затем крутой поворот направо. Меня мотнуло в салоне. Скорость снова стала нарастать, а затем без видимых причин снизилась. Может, какой-то знак? Нет, рядом послышался свисток, который ни с чем не спутаешь, и чья-то машина затормозила у обочины, повинуясь сигналу гаишника. Жаль, что не наша! Хотя что гаишник сделал бы людям Старика и ему самому? Скорее всего, ничего. Не верится мне что-то, чтоб мой новый хозяин не был шишкой, способной уберечься от подобных мелких сложностей.

Но вернемся к дороге. Подъем, резкий спуск, мягкий поворот направо, затем налево. И вдруг машина резко затормозила. От неожиданности я чуть не ткнулась носом в спинку переднего сиденья.

— Вылезай, приехали, — приказал один из моих провожатых и тюремщиков в одном лице.

Так как я не сразу сориентировалась, меня довольно грубо вышвырнули на снег. Рядом со мной шлепнулась моя сумка. Никто не замяукал от неожиданности тоном оскорбленной багдадской девственницы: Заморыша в ней, понятно, уже давно не было. Эх, Заморыш, Заморыш… И зачем я только взяла тебя с собой? Чтобы тебя отнесли на квартал от горящего самолета и выкинули где-нибудь под забором или в чистом поле?

Все, хватит! Я резко сорвала с глаз повязку. Как раз вовремя, чтобы увидеть серую «Феррари» цвета металлик с запорошенными снегом номерами, стартовавшую от меня так резко, что я оказалась засыпанной с ног до головы снежной пылью, летевшей из-под колес.

Я чертыхнулась, вытерла лицо и огляделась. Меня бросили на произвол судьбы на въезде в город. Посреди заснеженного бугра, который летом, несомненно, превращается в неухоженную клумбу, красовался щит с надписью: «СЕВЕРОГОРСК».

Стало быть, действительно прибыли. Я подхватила сумку, застегнула расстегнувшиеся пуговицы, поправила шапку и направилась по улице к центру. Мне предстояло еще искать гостиницу «Заполярную».