Тень сомнения - Лайза Джексон

– Это невероятно, – прошептал Харли. – Ты просто сошел с ума. Ты настолько зациклился на своей персоне, что считаешь, будто весь мир вращается вокруг тебя. Но ты ошибаешься, наши отношения с Клер тебя не касаются. И я буду встречаться с ней, нравится тебе это или нет.

– Ну тогда готовься съехать отсюда и забудь о возвращении в Беркли[5]на осенний семестр. А что касается машины, ты ездишь на ней по доверенности, так что можешь вернуть ключи.

Харли проглотил тошнотворный страх, подступивший к горлу. Этот необъяснимый страх преследовал его с самого детства. Он всегда чувствовал свою второсортность и боялся, что в решающую минуту окажется не на высоте. Годами он жил в тени Уэстона. Высокий, спортивный, Уэстон был непревзойденным чемпионом и на футбольном поле, и на заднем сиденье автомобиля. Уэстон шутя окончил среднюю школу и благодаря своим спортивным достижениям поступил в Стэнфорд[6]на полную стипендию, черт бы его побрал. Великий Уэстон, царь и бог, сидел у него в печенках.

– Ты не сможешь запугать меня, папа, – сказал Харли вслух и нервно сглотнул.

– Запросто, сынок. – Нил казался спокойным и уверенным в себе, он как будто получал удовольствие от этого поединка. – Сколько, по-твоему, ты сумеешь продержаться в реальном мире, имея грошовую работу и кучу счетов? У Клер Холланд запросы большие, как, впрочем, и у тебя самого. Едва ли она будет счастлива, живя одной любовью или как там это называется. И ты тоже на это не проживешь.

Внезапно распахнулась дверь, и Пейдж, младшая сестра Харли, даже не подумав постучать, влетела в кабинет.

– Кендалл приехала!

С упавшим сердцем Харли посмотрел в окно и увидел маленький красный «Триумф» Кендалл, затормозивший у их гаража. Она вышла из машины – хрупкая на вид девушка с нежной белой кожей, светлыми, почти белыми волосами и громадными невинными голубыми глазами, взиравшими на него с горьким упреком. Она без слов, одним взглядом умела обвинить его в обмане, в измене и всех других смертных грехах.

День, начавшийся для Харли скверно, грозил закончиться еще хуже.

– Надеюсь, ей ты сумеешь объяснить все это более связно, чем мне, – сказал Нил в спину Харли, выходившему из кабинета в холл.

Пейдж успела гостеприимно распахнуть входную дверь и теперь ослепительно улыбалась красивой гостье.

– Я думала, ты уже в Портленде.

Пейдж обожала Кендалл. То же чувство она испытывала к красивым одноклассницам, попавшим в группу поддержки спортсменов, к тем, кого выбирали королевами красоты или «мисс» какой-нибудь рекламной продукции, а еще раньше, когда она была на несколько лет младше, – к своим дурацким куклам Барби. Это было исступленное, безмерное, неистовое чувство. Настоящая безумная страсть.

Кендалл хватило совести слегка покраснеть.

– Я... м-м-м... заехала повидаться с Харли. – Она бросила на него траурный взгляд, заставивший его внутренне съежиться.

– Вот как? – Лицо у Пейдж вытянулось, улыбка погасла, скрыв пластинки на зубах.

– Но я непременно загляну к тебе перед отъездом, – с улыбкой обещала Кендалл.

Харли молча собирался с силами для предстоящей сцены.

– Кендалл! – громогласно приветствовал гостью Нил. Его улыбке мог бы позавидовать Чеширский кот[7]. – Как поживаешь? Как твои старики?

– Прекрасно.

– Твой отец все еще играет в гольф? И как успехи?

– Он уверяет, что нулевые.

– Ни за что не поверю.

От души смеясь, Нил отечески похлопал ее по плечу, скользнул взглядом мимо своей собственной дочери, словно она была пустым местом, и молча уставился прямо в глаза Харли. Его мысль и без слов читалась совершенно ясно: «Вот твоя женщина, сынок!»

Харли был иного мнения. Когда его отец вернулся к себе в кабинет, а Пейдж тактично, хотя и неохотно удалилась, он повел Кендалл на обшитую кедровым деревом веранду, нависшую высоко над каньоном. Глубоко внизу по дну каньона бежала, торопясь к морю, река Чинук. Верхние ветки пихтовых деревьев защищали веранду от летнего солнца, а шум потока приглушал их голоса.

– Не знаю, что ты здесь делаешь, – сказал он, закрывая за собой тяжелую дверь.

Сделав глубокий вдох, Кендалл простодушно призналась:

– Я люблю тебя.

– Мы уже это обсудили.

– Я хочу стать твоей женой.

– Нет, не хочешь.

– Ради бога, Харли, не спорь! Ты прекрасно знаешь, чего я хочу! – Похожая на эльфа, почти прозрачная Кендалл шагнула ближе и обдала его ароматом своих духов, заглушившим терпкий запах подступающего леса. – Мы же занимались любовью. Прямо здесь, на этой веранде, в твоей машине, в твоей постели. Ты лишил меня невинности, и ты... Тогда ты говорил, что любишь меня!

Он стиснул зубы и крепко ухватился пальцами за поручень, увидев слезы у нее на глазах.

– Ачто, если... что, если я забеременела? – продолжала Кендалл.

У Харли чуть не остановилось сердце. Беременна? Кендалл? Ноги у него подкосились, перед ним словно разверзлась пропасть. Нет, она не могла залететь! Они предохранялись. Он предохранялся, если на то пошло!

– Ты не беременна.

– Нет. – Она сокрушенно покачала головой, и ее светлые волосы вспыхнули на солнце. – А жаль. Лучше бы это было правдой.

– Чтобы я женился на тебе?

– Да! Я сделаю тебя счастливым, Харли!

Кендалл схватила его руку обеими руками и начала поднимать ее к своим губам, но Харли резко вырвал руку. Он и без того чувствовал себя подонком и не хотел, чтобы она перед ним унижалась.

– Все кончено, Кендалл. Я не знаю, что еще я должен сказать или сделать, чтобы тебя убедить.

– Неправда, ты все еще меня любишь.

– Нет.

Кендалл отшатнулась, словно он ее ударил. Слезы полились всерьез, она с трудом подавила рыдание. Харли никогда не был таким бессердечным. Глуповатым – да. Наивным – безусловно, он неоднократно ей это демонстрировал, но бессердечным? Нет, никогда. И он никогда не мог спокойно смотреть, как она плачет.

Понимая, что совершает колоссальную ошибку, Харли вздохнул и обнял ее.

– Прости, Кендалл, мне очень жаль, – сказал он, прижимаясь губами к ее волосам. – Честное слово, жаль.