Алекс Кросс. Территория смерти - Джеймс Паттерсон

— Куда вы меня везете? Что все это значит? Я — офицер американской полиции, — возмущался я, сидя на заднем сиденье пикапа. Увы, те, что располагались впереди, не слышали, казалось, ни единого моего слова.

При попытке приподняться и наклониться к уху полицейского я получил сильный удар дубинкой в грудь и два — по лицу.

Почувствовав острую боль и услышав тихий хруст, я понял, что мне сломали нос!

Кровь хлынула потоком из сломанного носа и залила рубашку у меня на груди. Мне не верилось, что все это происходит со мной. Да это просто невозможно!

Сидевший на переднем сиденье коп повернулся и посмотрел на меня. Казалось, он размышлял, врезать ли мне дубинкой еще раз или приберечь удар для другого времени.

К счастью, он решил ограничиться устным внушением.

— Сиди тихо, белая тварь! Чертов американец, чертов террорист, чертов коп!

В Штатах я слышал, что некоторые представители местного населения терпеть не могут американцев. Особенно чернокожих, называющих себя афроамериканцами. Теперь я испытал это на собственной шкуре. Мне еще повезло, что я относился к американцам белой расы. Чтобы прочистить мозги и сосредоточиться на ситуации, я сделал несколько глубоких вдохов ртом, поскольку мою носовую полость забили сгустки крови. Отдышавшись, я огляделся. Мы неслись по переполненному шоссе. Транспорт направлялся в аэропорт и возвращался оттуда. От жары, влажности и растворенных в воздухе едких испарений скверного топлива у меня закружилась голова. Но мои похитители, похоже, не обращали на такие неудобства никакого внимания. Водитель лишь куда чаще, чем у нас в Штатах, давил на клаксон, расчищая себе дорогу.

По шоссе мчались разноцветные автомобили: зеленые, белые, красные — все старых выпусков и не в лучшем состоянии. Время от времени проплывали громадные желтые автобусы, изрыгавшие клубы удушливого дыма. Вдоль дороги двигались пешеходы — преимущественно женщины. Многие несли на спине детей, а на головах — корзинки с каким-то грузом. Мимо нас пролетали различные строения, в основном хижины, хотя попадались и вполне современные дома. Количество построек постепенно увеличивалось, как и число автомобилей, автобусов, грузовиков и других транспортных средств, из чего я заключил, что мы приближаемся к столице.

Люди жили своей привычной жизнью, занимались привычными делами, зарабатывали свои найра.

Но те, что ехали со мной в пикапе, похоже, тоже занимались привычным делом, и это пугало меня.

Сидевший впереди коп обернулся и протянул ко мне руки. Я приготовился огрести новую серию ударов дубинкой, но он лишь провел личный досмотр задержанного, то есть обшарил мои карманы и завладел моим бумажником.

— Отдайте! — крикнул я.

Коп вытащил из бумажника пачку наличности — около трехсот американских долларов и пятьсот найра — и с презрительной миной швырнул пустой бумажник мне в лицо, угодив в разбитый нос. Меня снова пронзила острая боль, отдавшаяся в голове и затылке.

Потом я закашлялся, и из носа вновь потекла кровь. Она запачкала чехол сиденья, и за это меня наградили сильным ударом дубинки по плечам. Приглядевшись, я заметил, что чехол сшит из темно-синего нейлона, который не мнется, легко стирается, моментально сохнет, и понял, зачем эти парни надевают подобные чехлы на задние сиденья. Чтобы легко смыть следы своих кровавых злодеяний, не так ли?

Теперь я не имел ни цента и ни малейшего представления о том, что все это значит и чем может кончиться. Кроме того, у меня в голове не зародилось ни единой мысли о том, как все это остановить.

Хотя я уже понял, что распускать язык не следует, поскольку это спровоцирует очередной удар дубинкой, но все-таки повторил свой вопрос:

— Куда вы меня везете? Я — американский полицейский и прибыл сюда, чтобы расследовать дело об убийстве.

Полицейский что-то пролаял на своем диалекте водителю, и тот резко вывернул руль. Меня прижало к двери. После этого водитель притер машину к бровке и ударил по тормозам. Мы остановились.

Коп и водитель вышли из машины. Оба! Затем коп рывком распахнул дверцу с моей стороны, я в прямом смысле вывалился из «тойоты» и упал на землю, поскольку со скованными за спиной руками мне нечем было держаться за борта или ручки внутри салона.

Помимо всего прочего, я угодил головой в кучу пыли, вновь испытал острую боль в разбитом лице и снова закашлялся, пытаясь на этот раз выкашлять не запекшуюся кровь, а сгустки пыли и грязи, забившие носоглотку.

Коп — или тот, кто выдавал себя за копа, ибо Бог знает, кем был этот тип на самом деле, — подхватил меня под мышки, потянул вверх и поставил на колени. Я видел, с каким любопытством наблюдал за этой сценой малыш, сидевший у заднего окна микроавтобуса «ауди», проезжавшего мимо.

— Ты — храбрый парень, белый человек. Очень храбрый — и столь же тупой, чтоб тебя черти взяли!

На этот раз, впервые за все время, говорил водитель. Приблизившись ко мне, он сначала ударил меня правой рукой по левой стороне лица, а потом левой — по правой стороне. Я держался как мог, приложив максимум усилий к тому, чтобы не упасть снова в пыль.

— Вы, ребята, отлично справляетесь со своей полицейской работой, — с издевкой произнес я, поскольку мне уже было наплевать, что произойдет потом.

А потом на меня посыпались удары.

Сначала боковой в висок. Мне даже показалось, что при этом у меня в черепе что-то лопнуло. Затем множество других.

Не знаю, сколько всего сильнейших ударов кулаками они мне нанесли. Поскольку отключился, полагаю, после четвертого.