Идол прошедшего времени - Ирина Арбенина

Материал шел действительно — студенты были правы! — классный.

Это была настоящая пруха. Находки сыпались как из рога изобилия, словно кто-то наворожил. Вот оно, археологическое счастье: то нет или мало — и скука; а то вдруг одно за другим… Чуть покопал — и почти сенсация.

И даже Яша Нейланд как-то отодвинулся на второй план.

Новый рабочий день ознаменовался еще одной интересной находкой.

На первый взгляд это был обыкновенный глиняный черепок. Но Корридов отчего-то долго тер его щеткой, потом послал кого-то из девушек к реке помыть, а когда она вернулась и вручила ему этот вымытый черепок…

Он торжествующе ухмыльнулся!

— Можно и мне взглянуть? — заторопился Кленский.

— Пожалуйста! — Корридов передал ему находку.

Это была плоская глиняная пластинка, похожая на печенье. На поверхности нанесены точки. Теперь, когда глина была очищена от грязи, это было ясно видно.

О происхождении точек догадаться было нетрудно: очевидно, художник «тыкал» травинкой по мокрой еще глине.

— Если посмотреть повнимательней, точки складываются в рисунок! — заметил Корридов.

— Птица? — предположил Кленский, рассматривая пластинку.

— Мне тоже так показалось…

— Да, ясно угадывается изображение птицы! — Остальные тоже принялись разглядывать находку.

— Точно…

— Амулет? — предположил Кленский.

— Да! — согласился Корридов.

— Неужели амулет?

— Возможно, этот предмет держали в руке во время совершения ритуала. Ясно, что на шею этот предмет не вешали и себя им не украшали — отверстия, как видим, для шнурка нет.

— Какого же ритуала?

— Ну, возможно, его держали в руке, когда ворожили для удачи. Или наоборот.

— Наоборот?

— Да.

— Проклятия?

— Возможно. До вашего приезда я уже находил нечто подобное, — продолжал Корридов. — Тогда это был глиняный цилиндрик, утыканный точками. И это тоже был рисунок. Голова быка.

— Вещи, конечно, очень странные… — вздохнул Вениамин.

— Даже Арсений Павлович ломает голову над их назначением! — с почтением заметила Китаева.

— Нет, никогда нам не понять уже, что это может означать, — пессимистично заключил Тарас.

— Ну почему же… Стоит попробовать! — заметил Кленский.

— А по-моему, и не стоит…

— Почему?

— Опасно. Я же говорю: древняя ворожба, древние идолы, ритуалы… Все это может быть опасно.

Опять затеялась дискуссия, и каждый, кто был на раскопе, что-нибудь да сказал.

Только Миха ничего не сказал. Потому что Михи по каким-то, очевидно очень личным, обстоятельствам в это время на раскопе не было.

— Конечно, есть и другая точка зрения, — слушая общий спор, заметил Корридов, — и некоторые археологи ее придерживаются и даже очень яростно отстаивают! — что это…

— Что?

— Вместилище души.

— Вот как? — заинтересовался Кленский. — Неужели?

— Да! — Корридов бережно забрал глиняную пластинку с изображением птицы, вновь по кругу вернувшуюся к журналисту.

— Вместилище души… — Кленский неохотно выпустил из рук древний — несколько тысяч лет! — амулет.

И тут раздался ужасный крик:

— А-а-а!

Кричал Миха.

— Его нет! — кричал он.

Вытаращив глаза и размахивая руками, Миха сломя голову бежал к раскопу.