Жестокая жара - Ричард Касл

Чернокожий мужчина в красной рубашке с длинными рукавами, черном кожаном жилете и шляпе пел в микрофон караоке.

— Это Лютер. — Пожилая дама помахала, и Лютер помахал ей в ответ, раскачиваясь и не прерывая пения; усиленный динамиками голос разносился по всей улице. — Каждое утро, когда он меня видит, начинает петь — это его прослушивание. Я говорила ему, что мы не готовим поп-музыкантов, но его это, по-видимому, не смущает.

Профессор Юки Шимидзу протянула руку и представилась.

Они поднялись по истертым мраморным ступеням и вошли в вестибюль через священные деревянные двери.

— Наверное, вы знаете, что Консерватория Новой Англии — национальная достопримечательность, — заметила профессор. — Старейшая частная музыкальная школа в Америке. Нет, я не присутствовала при ее открытии — это только так кажется.

После того как они расписались в книге охранника, профессор Шимидзу сказала:

— Простите, но я просто не могу удержаться. Вы точная копия своей матери. — Старушка улыбнулась, и Никки тоже захотелось улыбнуться. — Можете считать это высшей похвалой, моя дорогая.

— Так оно и есть, профессор. Спасибо.

— Поскольку у меня сегодня выходной, вы не против называть меня Юки?

— А я Никки.

— А меня люди в основном называют Рук, — сказал журналист. — Но я согласен и на Джеймсона.

— Я читала ваши статьи.

— Спасибо, — ответил он.

В глазах женщины мелькнули озорные искорки.

— Я не говорила, что они мне нравятся.

Она подмигнула Никки и повела гостей направо по коридору. Несмотря на свои семьдесят шесть и убеленные сединой волосы, она шагала бодро и живо, и не похоже было, что она знает, что такое выходной.

Они прошли мимо зала для репетиций; на коричневом ковре сидели ожидавшие своей очереди студенты. Разложив вокруг рюкзаки и футляры с инструментами, они слушали айподы. Из-за закрытых дверей гремели страстные раскаты «Болеро». Рук наклонился к уху Никки и с намеком прошептал: «М-м „Болеро“».

Профессор Шимидзу, которая обогнала их на несколько метров, остановилась и обернулась.

— Вы любите Равеля, мистер Рук? — спросила она; со слухом у нее явно все было в порядке. — Почти так же сексуально, как «Танец-вспышка», да?

Старушка провела их вниз, в аудиобиблиотеку имени Изабель Файрстоун, где они устроились в одной из кабинок. Здесь можно было поговорить без помех. Дама снова взглянула на Хит и произнесла:

— Никки, вы стали офицером полиции, верно? Значит, пословица про яблоко и яблоню не всегда правдива.

— На самом деле я сама собиралась выступать на сцене, — возразила Никки. — Поступила в Северо-Восточный, на театральное отделение. Но потом погибла мама.

Профессор Шимидзу удивила ее. Старушка поднялась, подошла к Никки и хрупкими ладонями сжала ее руки.

— У меня нет слов. Мы обе знаем, что ничто не может заполнить эту пустоту.

Рук заметил, что, пока профессор возвращалась в свое кресло, Никки моргнула, смахивая слезу с ресниц. Поэтому он сам начал разговор:

— Профессор, давайте вернемся к нашей, так сказать, яблоне.

Шимидзу обернулась к Никки.

— О эти писатели!

— Вы считаете, что ее мама была многообещающей пианисткой?

— Я хочу поговорить о ней не только как о своей ученице, Джеймсон. Цель этого учебного заведения — не просто штамповать музыкантов. Это музыкальная школа и в то же время особое сообщество. Мы поощряем сотрудничество и рост. Рост артистического мастерства, совершенствование техники и, что самое важное, личностный рост. Все это взаимосвязано, если человек хочет стать мастером своего дела. — Пожилая преподавательница обернулась к Никки. — Если в двух словах, ваша мать достигла в этих трех аспектах очень многого. Таких выдающихся студентов я видела в своей жизни очень мало — и как ученица и как преподаватель. — Она выдержала театральную паузу и продолжила: — Разве похоже, что я пытаюсь вешать вам лапшу на уши?

Хит и Рук рассмеялись, но профессор оставалась серьезной.

— Однако ваша мама поставила меня в тупик, Никки. Она училась, практиковалась, она задавала вопросы, экспериментировала, а потом снова училась и снова практиковалась… Она думала только о своей страсти, о своей мечте — стать концертной пианисткой, одной из лучших в мире. Я знала, что она этого добьется. На факультете заключали пари насчет того, когда «Deutsche Grammophon»[35]предложит ей первый контракт.

— И что произошло? — спросил Рук.

— Вопрос неверный. Нужно спросить: «Какого черта произошло?» — Женщина посмотрела на Никки и продолжала: — Вы тоже не знаете, да?

— Именно поэтому мы и приехали к вам.

— Конечно, мне раньше приходилось такое видеть. Однако обычно причиной бывает алкоголь или наркотики, измена любимого мужчины, выгорание, страх перед сценой, душевное расстройство. Но ваша мать после окончания консерватории просто поехала в Европу на каникулы и… — Профессор подняла руки и уронила их на колени. — Безо всяких причин. Очень жаль.

Рук нарушил молчание:

— Она была настолько талантлива?

Профессор улыбнулась.

— Судите сами.

Она развернулась к консоли и включила телевизор.

— Погасите свет, пожалуйста, — попросила она.

Рук выключил освещение и, подвинув кресло, сел рядом с Никки перед экраном. Возникли дрожащие, зернистые кадры, снятые на шестнадцатимиллиметровую пленку и много лет назад переведенные на видеокассету. Раздались аплодисменты, и молодая профессор Юки Шимидзу с черными как смоль волосами, в синтетическом брючном костюме, поднялась на сцену. Появились субтитры: «Концертный зал имени Келлера,[36]22 февраля 1971 года». Юки прошептала:

— Любой может барабанить Бетховена; эффектная музыка скроет недостатки исполнения. Я — выбрала этот отрывок из-за его простоты, чтобы вы увидели ее во всем блеске.

— Добрый вечер, — произнесла профессор на экране. — Сегодня у вас появилась редкая возможность. Два наших самых выдающихся студента, Леонард Фрик, виолончель, и Синтия Троуп, фортепиано, исполняют «Павану, опус пятьдесят» французского композитора Габриэля Форе.

Услышав девичью фамилию матери, Никки наклонилась вперед; в кадре появился невероятно костлявый юноша с виолончелью, огромными бакенбардами и копной курчавых волос. Затем камера развернулась к Синтии в черном платье без рукавов, с рассыпавшимися по плечам темными волосами. Хит закашлялась. Руку показалось, что он видит двойника.