Витязь без шкуры - Дарья Калинина

В конце концов терпение у Киры лопнуло и она заявила:

– Знаешь что, Никита! Либо ты сотрудничаешь с нами, либо мы и сами можем узнать имя этого человека! Не такая уж это великая тайна. Не забывай, что у нас дома есть все базы данных, какие только возможны! Для нас найти человека – вообще не проблема. Просто мы надеялись, что ты его знаешь.

– Да, мне кажется, я его знаю. Во всяком случае он единственный, у кого есть похожая машина.

– И ты поможешь нам с ним связаться?

– Пока не пойму, какого черта происходит, нет, – откровенно сказал Никита.

– Но хотя бы кто он такой? Мы ведь это все равно выясним. Не от тебя, так от других!

– Ладно, кто он такой, скажу. Зовут его Салим. Он араб. Живет и работает в России уже много лет. Учился тут на врача, да так и остался. Теперь имеет успешный бизнес, считается вполне обеспеченным человеком.

– Прекрасно. И что общего могло быть у наших мужчин с этим Салимом?

– Я не хочу разговаривать с вами об этом по телефону. Вы сейчас где?

– Едем домой. Но можем развернуться.

– Не надо. Приезжайте. Я как раз у Тара… Я у нашего генерала, обсуждаем ситуацию, так что приезжайте, поговорим.

– Куда? К нам в поселок?

– Да.

– Так Таракан сейчас дома?

– Да.

Для подруг стало большим облегчением услышать, что хотя бы их старый друг бравый генерал находится там, где ему и положено быть, – у себя дома.

До «Чудного уголка» они добрались быстро. Но когда вошли в дом к Таракану, то сразу же поняли, что дела очень скверные. Именно эта мысль пришла им в голову, когда они увидели старого генерала. Он был бледен. И у него даже не было сил сидеть, поэтому он полулежал в огромном кресле.

Вокруг него хлопотала тетя Наташа, которая кинула на подруг сочувствующий взгляд и произнесла:

– Славочка спит.

После чего снова повернулась к мужу, который на появление подруг никак не отреагировал, словно находился в полубессознательном состоянии. В комнате царил полумрак, окна были плотно зашторены, а в воздухе носился запах валидола, лекарства, которое тетя Наташа считала лучшим средством от всякого рода сердечной боли.

– Что это с нашим генералом приключилось? – тихо спросила Кира, обращаясь к Никите.

Этот молодой сотрудник находился тут же в комнате. Сколько точно ему было лет, подруги не знали, но выглядел Никита очень молодо – лет на восемнадцать-двадцать. У него был нежный пушок над верхней губой, большие и очень чистые глаза, румяные щеки. Его можно было бы назвать хорошеньким, если бы не мужественный, очень крупный нос.

Несмотря на свою молодость и то, что Никита лишь недавно пришел в отдел, там быстро сумели оценить полезность новичка. И очень скоро Никита стал в отделе своим. Впрочем, этому было одно простое объяснение: Никита пришел в отдел не со стороны, а по рекомендации друга генерала, который ручался за своего племянника как за самого себя.

Никита подошел к подругам и сказал им вполголоса:

– У нас беда.

– Да, мы это уже поняли и сами. Но что именно случилось?

– Прошлым вечером погибли трое сотрудников нашего отдела.

Кира с Лесей сдавленно охнули. Так вот по какой причине в отделе поднялся переполох. Настоящее ЧП!

– Кто же погиб?

– Вы этих людей не знаете.

Услышать это было огромным облегчением для подруг. Если они не знают погибших, значит, напрямую их беда не коснулась. Их собственные мужчины живы. Пока живы.

– А что с Эдиком? – с тревогой спросила Леся.

– А Лисица? Где они?

Подруги ожидали внятного ответа, но вместо этого Никита отвел глаза.

– Что? – вскрикнули девушки. – Что с ними? Куда они делись?

– Это еще не ясно.

– Как это не ясно? У вас должна быть хоть какая-то информация о них!

Никита выслушал подруг и попросил их говорить тише. А затем, покосившись на генерала, который прислушивался к разговору, Никита сказал:

– Пока вы добирались, я навел справки о владельце той белой «Ауди», которая, по словам вашей свидетельницы, заехала за ребятами. Все совпадает.

– Что совпадает? Кто этот человек?

– Все, что я мог, я вам уже про него рассказал.

– Ни черта ты нам не рассказал! – со злостью произнесла Кира.

– Ты только сказал, что его зовут Салим, – добавила Леся. – И что он араб. Даже из какой он страны, ты нам не сказал.

– А для вас этого должно быть достаточно. Им займутся наши сотрудники.

– Это какие? Те трое, которых подстрелили прошлой ночью? Или те, что пропали? Сверчок, например?

Никита вздрогнул.

– Откуда вы знаете?

– О чем?

– Ну, что еще два наших сотрудника пропали без вести? Сверчок и Гвоздика, такие их позывные.

Честно говоря, подруги этого и не знали. Они лишь слышали про Сверчка от Анжелы, которая упомянула, что это слово было произнесено в телефонном разговоре их мужьями. Но подруги про Сверчка ляпнули сдуру, а вот поди ж ты, прокатило. Теперь они знали, что кроме Эдика и Лисицы пропало без вести еще два человека. Сверчок и этот… Гвоздика. Или Гвоздика – это она?

Но когда подруги задали Никите этот вопрос, он им ничего не ответил.

– Хотя бы скажи, эти Гвоздика и Сверчок, они были вместе с нашими мужьями?

Никита помрачнел еще больше:

– Если еще и ваши мужья не дадут о себе знать до ночи, тогда, значит, уже четверо наших пропало. Плюс троих мы потеряли убитыми. Всего семь человек, таковы наши потери!

С кресла, на котором страдал генерал, раздался сдавленный стон. Бедняга Таракан! Он так пекся о своих людях. Они с тетей Наташей жили вдвоем, и за неимением собственных сыновей, которых он мог бы по-отечески воспитывать, генерал отводил душу на своих подчиненных. Кира могла твердо сказать, что никто не сделал для Лисицы больше, нежели их старый друг. Да и в отношении самих подруг Таракан сразу же занял позицию мудрого наставника и друга.

Ну а душка Эдик вообще умел отлично ладить со всеми. Таракан любил его без всяких «если», как любят младшего в семье, к которому не предъявляют особых претензий и от которого достаточно уже того, что он просто есть.

– Как это произошло? Вы нам можете объяснить?

Но тут уж и Никита, и Таракан совершенно одинаковым движением плотно сомкнули губы. Нет, они не скажут! Эта мысль отчетливо читалась на лицах обоих, так что подруги не стали настаивать.

– Но что наши мужчины делали в пять утра в «Трех корочках»? Это мы хотя бы имеем право знать?