Агония обреченных - Анатолий Кулемин

Искьердо проводил взглядом капитана Тирадо и инспектора из Вашингтона; они, о чем-то беседуя, прошли мимо строя и остановились метрах в пятнадцати.

— На огневой рубеж шагом марш, — отдал команду инструктор по стрелковой подготовке.

Пять человек, в том числе и Диего, улеглись у импровизированного бруствера и взяли «Grease gun», короткоствольные пистолеты-пулеметы, на изготовку. Мишени — контур человека в рост — находились в пятидесяти метрах.

— Короткими очередями… Огонь, — снова скомандовал инструктор.

Прицелившись, Диего выстрелил; через секунду мишень медленно стала падать. В том, что он попадет, Диего не сомневался; стрелять он любил и умел. Из всех дисциплин занятия по стрелковой подготовке у него были самыми любимыми. Однако стрелять по фанерной мишени — одно дело, стрелять в человека — другое. Это ему предстояло сделать впервые и не когда-нибудь, а сейчас; откладывать больше нельзя; потом — могло быть поздно.

Дождавшись, когда мишень поднимется, Диего вновь выстрелил и украдкой обернулся; капитан с инспектором стояли на прежнем месте и мирно разговаривали. Стрелять нельзя; в зоне огня стоял проверяющий, его Диего убивать не хотел. Ему нужен только капитана Тирадо.

— Курсант Искьердо, не вертите головой. — Инструктор постучал тросточкой по его каблуку. — Мишень перед вами, а не позади.

Диего отвернулся, вновь выстрелил и, помедлив, вновь обернулся. К Тирадо и инспектору подошли Роуч, Уилсон и Макбирни; они стояли спиной к Диего и напрочь перекрывали капитана.

«Если не получится сейчас, придется ночью…» — подумал о найденном ноже Диего. Мысли о том, чтобы отказаться от намерения убить Тирадо, у него даже не возникало; это в его сознании отмене не подлежит. Приговор вынесен.

— Прекратить стрельбу, — приказал инструктор. — Всем встать на исходный рубеж.

— Ну и каковы успехи? — спросил Роуч, не к кому конкретно не обращаясь, но вопрос явно был адресован Бредли.

— Результаты посмотрим после окончания стрельб. Хотя я и так вижу: стреляют они не плохо; мишени не успевают подниматься, особенно вон у того пятого номера. — Бредли кивнул на Диего.

— Курсант Искьердо, — пояснил Тирадо. — Стреляет он действительно хорошо, правда, по другим дисциплинам результат оставляет желать лучшего.

— Но вы ведь требуете от них умения убивать коммунистов, не так ли, сеньор капитан? — с легким сарказмом спросил комендант базы. — А чем как не хорошей стрельбой можно достичь этого умения?

Тирадо посмотрел на него исподлобья и с вызовом заметил:

— Вы это сказали так, будто ставите мне в упрек требования к курсантам. Симпатизируете коммунистам?

— Господа, господа, не ссорьтесь, — вмешался Роуч. — Коммунисты не стоят того. Здесь каждый выполняет свои обязанности, и это никому нельзя ставить в упрек. За подготовку группы ответственность несете вы, капитан Тирадо, и вы вправе предъявлять к курсантам такие требования, какие считаете нужным. — Роуч посмотрел на Бредли, потом обвел взглядом остальных. — Господа, я вынужден покинуть вас, мне необходимо выехать в Майами. Думаю, что когда вернусь, у меня будут для вас новости.

— Ну что ж, пойду, распоряжусь, чтобы Джон подготовил катер к отплытию, — сказал Макбирни, собираясь уйти.

— Не беспокойтесь, мистер Макбирни, катер мне понадобится завтра утром.

— И как надолго вы покидаете нас? — этот вопрос задал уже Уилсон.

— Полагаю, двух суток мне будет достаточно. Мистер Бредли, надеюсь, вы дождетесь меня? Мне бы очень хотелось ознакомиться с вашими выводами по поводу инспектирования.

— Если вы не задержитесь на более длительный срок.

— Ну вот и договорились. Всего хорошего, господа; до моего отъезда мы еще увидимся.

Роуч слега поклонился, повернулся и направился в сторону лагеря; от стрельбища это было в десяти минутах хода. Все посмотрели ему вслед; дольше всех взгляд задержал Уилсон; Бредли это заметил.

— Мистер Уилсон, если мои слова показались вам слишком грубыми, прошу вас меня простить, — произнес Тирадо, глядя при этом на очередную пятерку «москитов», занявших место на огневом рубеже. — Последнее время у меня и вправду нервы стали пошаливать; вероятно, сказывается это подвешенное состояние неизвестности и постоянное ожидание. Скорей бы уж… Осточертело уже…

— Не стоит извинений, мистер Тирадо. Последнее время мы все в том же состоянии, что и вы, и у нас у всех нервы стали пошаливать. — Уилсон повернулся к Бредли. — А вы, мистер Бредли, случайно не знаете, когда начнутся ожидаемые события?

— Чего проще было спросить об этом мистера Роуча. Ответы на все ваши вопросы находятся в его комнате.

— Откуда вам это известно? — с недоверием спросил Уилсон. — И потом… у него ведь нет сейфа… Он что, хранит такие документы в письменном столе?

«Зачем он задал этот вопрос? Случайно? Странно… — мысленно удивился Бредли. — И еще… почему он поинтересовался, сколько будет отсутствовать Роуч? Ну и что, Макбирни тоже выяснил, когда тот уезжает, правда, сделал он это хитро и… немного неуклюже; катер находится в ведении коменданта, негр тоже подчиняется ему, но никак не начальнику службы безопасности… Расчет на человеческую невнимательность к мелочам? Какая в принципе разница, кто отдаст распоряжение о подготовке катера. Да причем здесь расчет; ты становишься мнительным, Бредли; еще немного и сам начнешь верить в свой „план поимки шпиона“».

— Мистер Уилсон, вы забыли, что мы приехали с ним вместе. Это, во-первых. А во-вторых… Зачем ему сейф, кто полезет к нему в стол в его отсутствие? — Бредли пожал плечами. — Не понимаю, почему он до сих пор не поставил вас всех в известность?