Гвоздь программы (сборник) - Светлана Алешина

Два часа в обществе Игоря пролетели совершенно незаметно. Мы просто не могли надышаться друг другом – читали взахлеб стихи, и я все больше склонялась к тому, что детектив из меня никудышный. Вместо того чтобы попытаться выяснить про Тарантула, я сознательно уходила от скользких тем. Не думайте, что у меня не было повода начать подобный разговор. Во всяком случае, своим убогим умишком я все-таки сообразила, что та самая девушка, на которую я так похожа, трагически погибла, и, как мне казалось, именно в этом таилась разгадка странного отношения моего нового друга к Тарантулу.

Более того, несколько раз у Игоря проскользнула фраза про «врага», который отравляет ему жизнь. Я обратила внимание, что первый раз «враг» напомнил о себе с афиши, на которой лыбилась отвратительная рожа Тарантула.

Выглядело это так: Игорь остановился перед афишной тумбой, и его взгляд стал жестким и холодным. Он смотрел на Тарантула с нескрываемым отвращением, и его кулак сжался несколько раз.

– Ах, Сашенька, если бы ты знала, какими иногда бывают люди…

– Догадываюсь…

– Нет, Саша, не догадываешься. У тебя ведь, наверное, нет врагов?

Вот так первый раз это прозвучало. И, несмотря на то, что Сашеньку раздирало любопытство и она запросто могла спросить, какое отношение к врагам имеет отображенный на афише Тарантул, она почему-то промолчала.

Поэтому, когда мы расстались и я уже шла в наш «офис», меня сильно озадачивала мысль о моем будущем. Поскольку я нисколько не сомневалась, что Ларчик попросит меня написать заявление по собственному желанию.

«Ладно, – подумала я, с тоской смотря вслед пролетающим в небе воронам, – что-нибудь придумаю, а вечером выужу максимум информации в «Камелоте».

Эта мысль немного согрела меня, и я явилась пред очи моего босса, который явно куда-то спешил.

– Ну как? – спросил он.

– Пока никак, – меланхолично ответила я, старательно пряча глаза.

– Но ты контакт наладила?

– Да, – призналась я, почему-то покраснев. Ох эта идиотская манера краснеть! И почему она так ярко выражена у рыжеволосых?

Ларчик сделал вид, что ничего не заметил, и сказал:

– Саша, я ненадолго исчезаю. Займись тут чем-нибудь. Приду – поговорим.

– Хорошо, – согласилась я. В конце концов, мне надо было побыть наедине со своими «романтическими иллюзиями». Что бы вы ни говорили, а занятие это весьма приятное и увлекательное.

Поэтому собственное одиночество я встретила с радостью. И, стоило только двери закрыться за моим дражайшим Ларчиком, я включила музыку и забралась с ногами в кресло.

Впрочем, довольно скоро это мне прискучило, и я решила заняться компьютером.

Полазив в его памяти, я с восторгом обнаружила игрушку, в которой надо было собрать некоторое количество трольчат, и занялась этим со всем возможным вдохновением. Даже не переставила кассету, когда она кончилась. Настолько увлекли меня эти незамысловатые путешествия в поисках маленьких чудиков в зеленых шапочках.

Кайзер ворвался в мой тихий омут, как вепрь на выгуле. Бандана, украшавшая его главу, съехала набок, а в глазах было столько ярости, что ему самое время было отправиться покорять народы. Авось какой бы от страха и покорился…

Я хладнокровно продолжала мучить компьютер, стараясь довести Кайзера до крайней и самой опасной стадии напряжения.

– А-а, это ты, Морковка… – злобно ухмыльнулся он. – А где твой босс? Ларек?

– Андрея Петровича, как вы изволите наблюдать, сэр, на месте нет. Будете дожидаться?

Он заскрипел зубами.

– Послушай, Морковка, – зашипел он. – Не доставай меня своими примочками, поняла? А то я научу тебя нормальному языку, сучка…

– Уже учите, – улыбнулась я. – Позвольте поинтересоваться, сударь, что на вашем языке означает слово, только что изреченное вами? Это комплимент или наоборот? Я никогда не встречала в известном мне лексиконе подобных выражений… Разве что собак так называют. Но я и тут предпочитаю называть их «девочками».

От моей обаятельной улыбки Кайзер начал звереть еще больше.

– Так где твой долбаный Ларек? – зловеще тихо спросил он. Ах, как я испугалась! Просто хладный пот бежал по моей спине.

– Доблестный рыцарь, если вас интересует Андрей Петрович Лариков, то придется вас огорчить… Раньше девяти вечера он не вернется с ристалища… Поэтому излагайте свою проблему мне, может быть, я смогу вам помочь… Единственная просьба…

Я посмотрела ему в глаза и неожиданно крикнула:

– Не вздумай называть меня больше «сучкой», козел! Понял? И запомни, что я неплохо могу вмазать тебе, так, что твои кости будут долго помнить мои прикосновения!

После этой внушительной тирады я спокойно села и с улыбкой спросила:

– Итак, любезнейший, в чем же ваши проблемы?.. Поведайте мне, я выслушаю вас и подумаю, как можно помочь вашему горю.