Гвоздь программы (сборник) - Светлана Алешина

Он сидел, совершенно потрясенный, и смотрел на меня таким взглядом, что мне даже стало его на секунду жаль.

– Ладно, – наконец изрек он, поразив меня спокойствием и миролюбием. – В общем, Морковка, если твоего другана выпустили, значит, проблема осталась нерешенной… Поэтому мы вам заплатим бабки, если вы найдете того, кто замочил Тарантула. Поняла? Только найдите эту паскуду…

Надо же… Я с интересом смотрела на него. Первый раз за мое долгое путешествие по закоулкам таинственной судьбы Тарантула мне встретился человек, который к нему хорошо относился. Или это был просто праведный гнев? Он смотрел мне в глаза, и я вдруг поняла, что ему очень плохо оттого, что Тарантула в этом мире больше нет.

– А, – махнул он рукой, – тебе этого не понять, Морковка! Ты плаваешь в своих облачках и придумываешь сказочки про неземные чувства! Как этот глупый тролль, который не поймешь чего ищет…

Он взглядом показал на экран.

– Он трольчат ищет, – пояснила я.

– Это его проблемы. А вы с Ларьком постарайтесь найти этого дуболома, который порешил Тарантула…

С этими словами он как-то странно всхлипнул. Мне даже показалось, что я наконец-то увижу, что такое «скупая мужская слеза». Во всяком случае, я с огромным интересом воззрилась на Кайзера. Но он только ухмыльнулся и махнул на прощание рукой, сказав загадочно:

– И запомни, Морковка… За мной не задержится плата. И в том, и в другом случае.

Когда дверь за ним закрылась, я выдохнула вместе с воздухом все неприятные эмоции.

И почему у меня возникло ощущение, что мне только что угрожали?

* * *

«Поплавать в своих облачках» мне опять не дали. На этот раз в дверь тактично позвонили и, когда я ее открыла, меня не сшибли, подобно разбушевавшемуся урагану.

На пороге стоял скромный молодой человек, который уже приготовился сделать шаг внутрь, но при виде меня почему-то растерялся и, стыдливо потупившись, спросил, на месте ли господин Лариков.

– Нет, – ответила я. – Господина Ларикова сейчас нет на месте. Могу ли я быть вам полезна?

Он окинул меня оценивающим взглядом и, немножко поколебавшись, сообщил, что зайдет попозже. Меня это немного обидело.

Поэтому я пожала плечами, сказав: «Как вам будет угодно-с», и уже собралась вернуться в свою «юдоль», как вдруг он спросил:

– А вы – секретарь?

– Вроде того.

– Тогда, может быть, вы передадите ему, что наш уговор больше не имеет силы?

– Уговор насчет чего? – спросила я.

– Он поймет. Скажите, что приходил друг Александра Кретова.

О, какой сегодня у меня улов на друзей Тарантула!

– Ах, вот оно что… То есть вы больше не хотите, чтобы мы работали? Вам надо вернуть деньги?

– Нет-нет, – запротестовал робкий молодой человек. – Деньги возвращать не надо. Господин Лариков потратил некоторые усилия, а любое усилие должно быть оплачено.

Ах, в какой же восторг я пришла от этой фразы! «Любое усилие должно быть оплачено!» Просто перл… Надо вывесить это прямо перед лариковским носом – в виде красочного плаката.

После этого «друг Александра Кретова» покинул меня, оставив в одиночестве. Я собралась опять им понаслаждаться, но не тут-то было.

На этот раз дверь открылась сама, и на пороге возникла длинная фигура моего шефа.

– Ну? Как дела? – поинтересовался он, доставая из холодильника огромную бутыль пепси-колы. – Тебя тут не замучили?

– Ты провидец, – вздохнула я. – Сначала меня мучил Кайзер. Он настаивал, чтобы мы с тобой срочно отыскали Тарантулова убийцу, и обещал заплатить.

– Ладно, – кивнул Лариков. – Очень люблю, когда на одно дело образуется два клиента.

– Один, – огорчила я его. – Второй, увы, слетел. Потому как подослал своего представителя, дабы тот сообщил, что они более в наших услугах не нуждаются. Впрочем, они сказали, что задаток мы можем оставить себе как плату за наши «усилия».

– Так, – протянул Ларчик. – Жизнь, надо отдать ей должное, становится все интереснее и интереснее. А почему они так решили?

– Откуда мне знать? Я не специалист по психологии преступников, – сообщила я. – Многое в их поступках для меня является такой же тайной, как строение, например, кузнечиков. Так же непонятно и загадочно.

– Почему кузнечиков? – удивленно вскинул на меня глаза Ларчик.

– Потому что они такие маленькие и прыгучие. Как будто внутри у них пружинка. А в принципе, я и сама не знаю почему. Просто непонятно, и все.

Лариков перешел к делу:

– Сашенька, солнышко, мне ужасно нужен твой Пенс. Сейчас объясню почему. Дело в том, что Пенс стоял как раз с той стороны, где было неплохо видно, что происходит рядом с Тарантулом. Это во-первых. А во-вторых – судя по показаниям, выстрел раздался именно с той стороны, где он находился. Смотри…

Он быстренько изобразил на листочке почти абстрактную картину, где в центре поместил существо странного и, я бы сказала, отталкивающего вида – с большими ушами и огромным ртом. Туловище напоминало у этого несчастного огурец, из которого росли две палочки.

– Это кто? – ткнула я пальцем в урода.

– Тарантул, – сообщил Лариков, откинувшись, с довольным прищуром разглядывая очевидное доказательство наличия в нем таланта портретиста.

– А-а, – протянула я, пытаясь понять, почему он не подался в художники-абстракционисты.

Далее он волнообразно провел карандашом несколько раз вокруг сего образца-гомункулуса и пояснил:

– Это толпа почитателей.

«Толпа почитателей» показалась мне несколько смазанной и неперсонифицированной, но я промолчала, прекрасно понимая, что творец есть творец, ему лучше видно.

В углу Лариков нарисовал закорючку, уж совершенно мне ничего не говорящую.

– Это солнце? – робко спросила я.

– Ты что? – развернулся он, вытаращившись на меня с праведным возмущением. – Это револьвер! Отсюда раздался выстрел. А вот тут… (он нарисовал человечка с длинными руками и огромным носом, явно падающего под тяжестью оного) стоял твой Пенс.

– То есть – вот это Пенс? – уточнила я.

– Ну да…

Я кивнула. При этом мне в голову пришла мысль выудить этот рисунок у моего босса, дабы предоставить Пенсу возможность полюбоваться своим портретом, но я подумала, что у бедняги и так было чересчур много потрясений и, возможно, именно это может стать последней каплей – и тогда Пенсу уж точно не миновать психдиспансера или чего похуже.

– В общем, вся эта галиматья вокруг него состоялась по причине того, что твой друг торчал как раз по линии огня…

– Ну и что? Ты считаешь, что один и тот же человек палил в Тарантула и возле гостиницы, и в больнице?