Стеклянные дети - Кристина Ульсон

Мама выглядела гораздо бодрее. Когда Юсеф и Билли вошли, она ела, сидя в кровати; увидев Билли, она тут же обняла её. Руки у неё снова стали сильными, и Билли сразу поняла, что маме гораздо лучше. Она не была ни утомлённой, ни беспомощной или растерянной, как в последние дни. Когда Билли и Юсеф рассказывали, чем занимались днём, мама смеялась и даже вставила пару слов.

– Врач говорит, что на выходные мне можно домой. – Она погладила Билли по щеке. – Здóрово, да?

– Угу, – отозвалась Билли.

На выходные. До этого им с Аладдином и Симоной надо придумать, как устроить, чтобы Билли с мамой покинули дом. Любым путём.

– Как мне хочется лечь спать в свою постель, – сказала мама. – Вернуться к себе, в наш домик.

Она тепло улыбнулась Билли, и та попыталась выдавить ответную улыбку. Скоро она поговорит с мамой о доме, но не здесь и не сейчас.

По дороге в Охус Билли думала о стеклянных детях.

– Вау! – удивился Аладдин, когда Билли наконец позвонила ему. – Так, значит, у тебя в доме призраки не взрослых, а детей?

– Кажется, да, – сказала Билли.

Но она никак не могла прогнать сомнения. Неужели в доме и правда есть призраки? Ведь они с Аладдином обсуждали эту тему и пришли к выводу, что привидений в доме нет. Но если привидений нет, откуда взялся отпечаток детской ладони на пыльном столе?

Аладдин был с ней согласен. Сейчас они могут объяснить случившееся только тем, что в доме водятся привидения.

– Может, попробуем пообщаться с призраками, если они всё же существуют? – медленно проговорила Билли. – Спросим, чего они хотят, и всё такое.

Аладдин фыркнул:

– Вот и моя мама в такое верит, но я считаю, что это всё глупости. Что значит «пообщаться с призраками»? Если во всех несчастьях виноваты призраки, то какой смысл разговаривать с ними? Они просто злятся – и всё.

С одной стороны, Билли была с ним согласна, но с другой – нет. Может, призраки ответственны за всякое чисто привиденческое: стуки в окно, отпечатки в пыли и прочее. А несчастные случаи – это просто несчастные случаи.

– С кем бы нам ещё поговорить? – спросила она. – Может, стоит найти тех папу и сына, которые выжили после пожара? Они, кажется, первыми переехали в дом, когда приют закрыли.

– И что они расскажут? – с сомнением спросил Аладдин. – Может, они вообще давно умерли.

– Ты что, считать не умеешь? – вяло спросила Билли. – Да, папа умер или в любом случае ужасно старый, но сыну сейчас не больше семидесяти или восьмидесяти.

Семьдесят – это не так уж много. Не много, если человек здоровый и сильный, как, например, её бабушка и дедушка. Билли иногда казалось, что этим двоим может быть сколько угодно лет.

– Ладно, но как нам его найти? – спросил Аладдин. – Мы ведь даже не знаем, как его зовут. Только что его отца звали Манне Лунд.

– Думаю, Юсеф нам поможет.

Билли попросила сделать копии статей, найденных в библиотеке. Манне Лунд. Имя‐то необычное.

– С чего Юсеф будет нам помогать?

– Он работает в полиции. Им часто приходится искать разных людей, – сказала Билли.

Билли свернулась в кровати, прижав к уху телефон. Юсеф что‐то делал на кухне, она слышала, как он открывает и закрывает шкафчики. Папе Билли никогда не нравилось готовить или печь, но Юсеф оказался другим. Он был похож на папу Аладдина – возиться на кухне ему не надоедало. Если бы Юсеф ушёл из полиции, то, наверное, тоже открыл бы ресторан.

И тут Билли вспомнила ещё одного человека, с которым надо бы поговорить. Который наверняка знает немало. И который к тому же должен был много чего объяснить.

– Есть ещё кое‐кто, – сказала она.

– Кто?

– Мартин.

– Какой Мартин? – удивился Аладдин.

– Он показывал нам с мамой дом. И о многом тогда соврал.

Билли отлично помнила, как он выглядел в тот день, когда встретил их с мамой перед домом. Как Мартин шёл по лестнице и показывал всё вокруг. Как избегал отвечать на некоторые вопросы и как противоречил сам себе. На этот раз он так легко не отделается.

– Может, для начала поговорим с ним завтра после школы? – предложил Аладдин. – И поймем, сможет ли Юсеф узнать больше об этом Манне или его сыне.

Звучало вполне разумно. Договорив с Аладдином, Билли позвонила Симоне, а потом спустилась на кухню поговорить с Юсефом. В отличие от мамы, он почти не задавал вопросов, и потому Билли стало стыдно, когда она врала, что найти Манне Лунда ей надо для школы. То же самое она говорила в библиотеке и в музее, и никому, кажется, это не показалось странным. Юсефу тоже.

– Запиши всё, что знаешь, и я завтра поищу, – сказал он.

Оставалось только найти адрес Мартина, который показывал дом, а это было несложно. Когда они переезжали, мама всё записала, и бумажка с его адресом и телефоном была приколота на доске в прихожей.

Пока Юсеф сидел перед телевизором, Билли прошмыгнула в прихожую и сняла бумажку. Она снова подумала, что давно уже не видела и не слышала в доме ничего странного. С тех пор как мама заболела, всё было спокойно, словно тот или те, кто пугал Билли, решили, что маминого менингита вполне достаточно.

Взгляд Билли упал на дверь гостевой комнаты. Закрыта. Именно в гостевой случилось всё самое плохое. Билли не заходила туда уже несколько дней. Она нерешительно подошла к закрытой двери и тронула ручку. Бояться не нужно – сейчас не ночь, Юсеф сидит в соседней комнате… И всё же, когда Билли открывала дверь, рука у неё немного дрожала. Билли осторожно шагнула в комнату. Пахло застоявшимся воздухом.

Она выдохнула, когда включила свет и увидела, что всё здесь как обычно. Даже столик, который ей поначалу так понравился, выглядел просто как столик. Никаких сообщений, никаких отпечатков. Тут Билли посмотрела на окно – и застыла на месте. Заставила себя несколько раз зажмуриться и снова открыть глаза. У неё перехватило дыхание от страха и изумления. Подоконник был не пустым – там появилось кое‐что пугающее.

Кто‐то поставил на окно стеклянных детей.