Плюшевая засада - Дарья Калинина

За окнами занимался рассвет. И дом постепенно оживал. Из кухни уже слышались звуки посуды и раздавались запахи, говорившие о том, что скоро все получат по тарелке той самой полезной каши. Ната поспешно взлетела наверх, закинула сумочку обратно в комнату Антонины и уже хотела спускаться вниз, как увидела поднимающуюся наверх Клавдию. Пришлось отступить до комнаты Алиски, откуда Ната сумела увидеть, как Клавдия сначала зашла к Антонине, потом вышла с ключом. Открыла железную дверь и осталась в комнате.

– Наверное, скоро принесут поднос с завтраком, – сообразила Ната.

И она не ошиблась. Поднос прибыл спустя всего десять минут. Затем повторилась вчерашняя процедура. Охранник немного приоткрыл дверь, сунул поднос в комнату и ушел. Вернулся он через полчаса. Забрал поднос с грязной посудой и понес его на кухню. Через минуту из двери вышла Клавдия, которая вытирала с губ молочные пенки.

– Вот кто ест завтраки и ужины! Наверное, и обеды тоже она ест. Но зачем?

Ответ лежал на поверхности. Клавдия зачем-то пыталась создать видимость того, что за железной дверью все еще кто-то находится. И этот кто-то поедает приносимую ему пищу. И значит, все с ним, в общем-то, в порядке.

А на самом деле все не так! И там в комнате уже никого нет. И ночью в комнату приходила Елизавета Николаевна. Искала какого-то беленького. И Антонина, похоже, в курсе, что в комнате никого больше нету. Она дает ключи Клавдии, которая затем изображает узника с хорошим аппетитом. Это заговор! Вот что это такое! Заговор против Валентина Петровича и его охранников!

Вывод Нату порадовал. Какая она все-таки сообразительная. Единственное, чего она не могла сообразить, – нужно ли докладывать о своем открытии Валентину Петровичу. С одной стороны, вроде как она на него работает и даже полмиллиона взяла, а полмиллиона – это такие деньги, которые нужно отрабатывать. Это Ната понимала. Но, с другой стороны, очень уж ей не нравилось, что в комнате за железной дверью держали ребенка. Пусть о нем хорошо заботились, регулярно кормили, а комната была буквально забита игрушками, все равно дело пахло дурно.

– Мне кажется, ребенка забрала Елизавета Николаевна. Она сбежала сама и забрала с собой малышку.

За завтраком выяснилось, что пропал еще один ребенок. Исчезла Алиска. В ее кровати вместо девочки лежало свернутое в рулон одеяло, прикрытое сверху покрывалом. Издалека казалось, что ребенок спокойно спит в кровати. Ната именно так и подумала, когда вела сегодня утреннее наблюдение за махинациями Клавдии. Находясь в спальне Алиски, девушка подумала, что девочка умоталась за ночь и теперь дрыхнет. Но, похоже, Алиска всерьез восприняла угрозу очутиться за железной дверью в битком набитой игрушками комнате без окон. И предприняла меры, чтобы избежать этого. Попросту сбежала из места, которое считала опасным для себя.

Вызвали охрану, учинили допрос. Те разводили руками и объясняли, что собаки запросто могли пропустить девочку к выходу, потому что натренированы нападать лишь на чужаков, которые лезут в дом. Стали смотреть запись с камер наблюдения, вот тут Ната пережила несколько неприятных минут, но оказалось, что камеры были установлены исключительно по периметру ограды. И одна из камер зафиксировала, как маленькая фигурка ловко карабкается по стволу дерева, потом по ветке через забор, а с забора уже на клен, растущий с внешней стороны ограды, и с него спрыгивает на улицу.

– Завтра же срубить это дерево! – возмутился Георгий.

– Это же наш символ! – возразила сестра. – Забыл, как называется наш дом? «Два клена»! И перед домом должны расти два клена. Два, а не один.

– Тогда спилить то дерево, что во дворе.

– Это тоже нельзя трогать. Это же абрикос. Лиза на него надышаться не может.

– Развела тут тропики! Какие абрикосы? Вернется – скажем, вымерз.

– Зимой не вымерз, а тут замерз?

– Ну засох. Заболел от тоски по своей любимой хозяйке и засох. Что? Не бывает такое, скажешь?

Светлане было уже все равно. Ее поджидала новая неприятность.

– К вам гость.

– Кто?

– Ваш супруг. Герман Бут. Он привез девочку.

Света обрадовалась.

– Алиска нашлась! Удачно! Зовите его сюда.

Через минуту на пороге стоял высокий сухощавый мужчина. Черты лица были резковаты, но их смягчал взгляд больших голубых глаз чуть навыкате. Двигался он легко и непринужденно, что выдавало в нем бывшего атлета или танцора.

– Светлана, я привез тебе свою дочь. Не могу понять, что с ней такое. Все утро плачет и требует, чтобы я отвез ее к тебе.

Светлана всплеснула руками и кинулась к девочке, стоящей возле Бута с низко опущенной головой.

– Алиска!

Но, обняв девочку, Светлана ахнула:

– Томочка! Тома! Моя девочка! Радость моя! Вернулась к маме!

Ребенок всхлипнул и обнял мать за шею. Девочка что-то шептала Светлане на ухо, зарывшись той в волосы. Наверное, обещала, что никогда больше не поддастся на уговоры проходимки Алиски и не станет притворяться ею.

Бут наблюдал это воссоединение матери с дочерью с искренним изумлением.

– Я что-то не понял. Разве это не моя Алиса?

– Нет! – звонко воскликнула Тома. – Мы с ней поменялись.

– А где же тогда моя Алиса?

Светлана хотела что-то сказать, но ее опередила Тома.

– Она тут! – звонко воскликнула девочка. – У меня дома! Мама, позови Алису!

Надо отдать должное Светлане, она очень мастерски побежала звать Алису. А потом очень натурально удивлялась, куда же могла запропаститься девочка.

– Надеюсь, ты понимаешь, что без своей дочери я никуда не уйду, – сказал Герман.

И, чтобы доказать, что он не шутит, сел за стол.

– Не понимаю, где Алиса? Может, она спряталась? Это такой ребенок, что может и час, и два, и три просидеть в укромном уголке.

– Ничего. Я подожду.

И Герман поплотнее устроился за столом, велев принести завтрак и ему. Держался он свободно и по-хозяйски. И явно никуда не собирался уходить. Какое-то время Ната понаблюдала за ним – не зачем-то, а просто потому что он был красивый мужчина и ей приятно было на него смотреть. Но затем наблюдение пришлось прекратить. Клавдия заметила, что Ната стоит без дела, и отправила девушку в винный погреб.