Микроб без комплексов - Дарья Донцова

– Здравствуйте, меня зовут Таня.

– Никогда вас не видела, – заявила хмурая тетка.

– Я вас тоже.

– Вот сейчас в милицию позвоню! – пообещала мадам. – Еще и хамит!

– Простите, я не хотела вас обидеть, – улыбнулась я и вынула из кармана удостоверение. – Пожалуйста, читайте. Сергеева, следователь особой бригады по раскрытию тяжких преступлений.

Кстати, корочки не самопальные, я не купила их у метро, а получила от Чеслава. Документ настоящий, со всеми необходимыми подписями, печатями и фотографией, где я похожа на собаку породы французский бульдог: глаза выпучены, уши лопухами торчат в стороны.

– Беда случилась? – схватилась за сердце женщина.

– Валентине стало плохо на улице, – пояснила я.

– Боже, боже! – запричитала баба. – Я Раиса, ее соседка. Стена у нас гипсокартонная, любой шорох слышен. Подумала, Валюша вернулась, хотела ее пригласить чайку попить, а дверь-то, смотрю, не заперта… Валя всегда тщательно закрывается. И где она, бедняжка?

– В больнице на другой стороне проспекта, – сообщила я.

– Ох, беда! Ей досталось, – вздохнула Раиса, – у нее дочь умерла не так давно.

– Ужасно, – я прикинулась ничего не знающей. – Наверное, девочка болела?

Раиса отступила к двери и спросила:

– Чайку хотите?

– Не откажусь, – мигом согласилась я, и мы перешли в другую квартиру, которая оказалась столь же крошечной.

– Между нами говоря, от Зины одна докука была, – словоохотливо начала Раиса, налив в кружки жидкость цвета лимонада «Дюшес». – Валя вынуждена была о ней постоянно заботиться. Тяжело с убогой-то!

– Если в семье рождается инвалид, родителям всегда приходится туго, – подхватила я. – Пока он младенец, еще ничего, а чуть подрастет, беда! В ванну не посадить, белье на постели поменять трудно…

Раиса опустила уголки губ:

– Уберег Валю господь от такой-то беды. Зина физически ловкая вышла, на ноги быстрая, но вот голова у нее совсем не варила.

– Девочка была умственно отсталой?

– Просто дура, – конкретизировала моя собеседница. – Внешне-то симпатичная, но даже школу окончить не смогла. Матери не хамила, старалась на уроках, да толку было ноль. Стишок выучить не могла, читала через пень колоду. Валя дочку заставляла учиться, а потом ей один хороший врач сказал: «Не тираньте ребенка. У него ди… смек… слек…»

– Дислексия? – подсказала я женщине трудное слово.

– О! Точно! – обрадовалась Раиса. – Существует, оказывается, такая болезнь, когда человек даже слово «мама» не осилит прочитать, буквы у него не складываются. Том Круз из Голливуда, говорят, такой.

– Про актера ничего не знаю, – пожала я плечами, – а про дислексию слышала.

– Врач посоветовал профессию Зине дать, выучить ее на портниху, – продолжала тетка. – Но ничего не получилось. Везде требуется экзамены сдавать, а девке испытания не пройти. В конце концов, кто-то Вале подсказал про больницу, где на людях лекарства пробуют.

– На людях? – изумилась я. – Но это запрещено!

– А вот и нет, – возразила собеседница, – вы просто не знаете. Когда таблетки готовы, набирают группу добровольцев, и они пилюли пьют. Вот Валя и пристроила дочку в группу, где какой-то ускоритель мозга давали.

– Помогло? – абсолютно искренне заинтересовалась я.

Раиса скривилась.

– Лично я не заметила. Но Валя радовалась, говорила: «Зинуля расцвела, теперь даже коротенькую записку написать может». Но вот с чем им правда повезло, так это с работой. Врач, которая эксперимент проводила, устроила Зину в больницу санитаркой. Зинка там несколько лет трудилась. Отличное место оказалось: всегда сыта, на кухне покормят, да еще с собой дадут, больные денег совали за уход, и в тепле весь день. Ну а потом Зинаида в домработницы подалась. Знаете к кому попала?

– Теряюсь в догадках, – покривила я душой.

– Эдиту Звонареву знали?

– Актрису? Только по фильмам, не лично.

– В ее квартире Зинка убиралась, – гордо вскинула голову Рая.

– Что вы говорите! – Я прикинулась изумленной. – Правда?

– Я никогда не вру, – насупилась Раиса. – Мать Эдиты, Зоя Владимировна, и есть та самая врачиха, что Зину от глупости лечить пыталась.

– Ясно… – протянула я.

– В общем, Зинаида роскошно устроилась, – с изрядной долей зависти отметила соседка Куницыной. – Ей деньги платили хорошие, и еду не считали, и одежду отдавали. Даже мне перепадало, у Вали с Зиной ноги большого размера, а я тридцать пятый ношу. Такие сапожки Зинка однажды принесла! На меху, кожаные. А потом она умерла. На моих глазах!

Я переспросила:

– Вы присутствовали при кончине девушки?

Раиса важно кивнула.

– Валя прибежала ночью… она в метро кассиром работала, в тот день в третью смену сидела, до закрытия… и прямо с порога заорала: «Зинке плохо! Что делать?» Помчались мы с ней к ним в квартиру, да уж поздно было. Только последний вздох и услышали. Это, конечно, горе, но, с другой стороны, Валентина теперь сама себе хозяйка. Она очень переживала, только фильмами и спасалась. Постоянно диски смотрела, в основном про приключения.

Раиса указала рукой на полки.

– Видите, какая у меня библиотека? Книг полно, издания старые, советские, тогда качественно тома переплетали, и бумага хорошая. Через месяц после смерти Зины приходит ко мне Валя и просит: «Нет ли у тебя каких фильмов?» Я ей предложила лучше литературу почитать. «Неохота, – сказала Валентина. – Если у тебя ничего нет, я в обменник запишусь, кассеты брать буду».