Бригадир - Владимир Колычев

1

Спартак не вкладывал в удар всю свою силу. Он вроде бы нехотя выбросил вперед тяжелую руку и с ленцой двинул противника кулаком в живот. Но этого вполне хватило, чтобы Артур сложился пополам. Это потому, что больно ему. Но вот он опустился на колени. Это уже потому, что страшно.

– Знаешь, Артур, со мной в армии Вардан служил, тоже армянин. Классный пацан, таких еще поискать. Я не нацист, мне все равно, кто ты, русский или армянин. Русская ты сволочь или армянская. А ты сволочь, Артур… Ладно, Носорогу меня сдал, а ментам зачем вложил?

– Я… Я заберу заявление! – жалко пролепетал бедолага.

– Конечно, заберешь. Ты же не хочешь стать инвалидом?

– Нет, не хочу…

– Да, и еще. Натура у меня такая дурацкая: если сказал слово, то ужом должен вывернуться, но сдержать его. А я тебе слово дал, что ты без трусов останешься, если рыпнешься на меня. А ты рыпнулся… Теперь твои ларьки становятся моими.

– Э-э…

– Товар можешь забрать, за товар базара не было, а ларьки под меня отходят. Они теперь на меня работать будут. Вопросы?

– Но так нельзя!

– Это не вопрос, это сопли. Высморкайся себе в рот и давай отсюда. Два часа времени у тебя на то, чтобы забрать заявление. Если нет, пеняй на себя: до конца жизни будешь работать на аптеку. Я слов на ветер не бросаю. Ты меня понял?

Все понял Артур или нет, но из недостроенного кафе он выходил на полусогнутых. Армянин уже в курсе, что Спартак смог прогнать московскую братву, он знает, что шутки с ним плохи. Силы за ним нет, поэтому его бизнес на репчинском рынке заканчивается.

Зато Спартак теперь может закончить свое дело. Теперь он будет достраивать собственное кафе. И рынок будет строить – во всех смыслах этого слова.

Он вышел на площадку перед кафе и увидел Мартына. Тот стоял у ларька, у открытой двери, через которую разговаривал с Юлей. Весело ему, улыбка до ушей. Рядом с ним Бабай, рыжеволосый громила Тапыч, такой же здоровенный Марал. В руке у Мартына спортивная сумка, похоже, полная…

Не хотел Спартак собирать дань с торгашей. Не потому, что собирался лепить благородного Робин Гуда. Нет, он прекрасно понимал, что без денег ему с пацанами на рынке не удержаться. Рано или поздно появятся крепкие ребята с пушками, устроят бойню, вырежут всех знаменских, поставят на рынок своих бойцов. На силу можно ответить только силой, других вариантов не дано. А для того чтобы обзавестись стволами, нужны финансы.

Но беда в том, что рынок оживал с трудом. Распугали людей бесконечные разборки, боятся они сюда ходить. Хорошо, что последние стычки происходили на пустыре, погромов на самой барахолке не было, поэтому свободных мест в торговых рядах уже не так много, меньше половины. Да и торговля идет достаточно бойко. Но все-таки Спартак хотел немного обождать, чтобы торгаши успели обрасти жирком. И еще он боялся распугать их поборами. Но Мартын умел убеждать. Он привел столько «за», что Спартак вынужден был уступить. К тому же Мартын сам вызвался собрать дань.

Спартак не должен был оставаться в стороне, но только Мартын двинул свою «шляпу» по кругу, как появился Артур. С ним тоже требовалось провести работу, и Спартак лично взялся за это. Так что Мартын собрал дань без него. Времени у него на это ушло совсем ничего. И коробочка его, похоже, полным-полна. Даже на Юлю время осталось. И ему весело, и ей приятно…

Спартак нахмурился. Умом он понимал, что Юля не могла изменить ему с Мартыном. Во всяком случае, после того, как он поставил ей жесткое условие. Но в душе раздраженно зазвенела ревнивая струнка.

Он не стал звать Мартына, дождался, когда тот сам заметит его, и, встретившись с ним взглядом, поманил к себе движением головы. Тот кочевряжиться не стал, хоть и с чувством достоинства, но все-таки поспешно подошел к нему. Улыбка с лица не сползла, напротив, стала еще ярче.