Рок - Борис Седов

Наконец Алекс холодно произнес:

- Здравствуй, Знахарь. Чем обязан?

- Абсолютно ничем. Как твоя нога?

- Если ты серьезно - то почти нормально, но пока еще хожу с тростью. А если нет - то лучше бы ты не звонил.

- Я совершенно серьезно. Я хотел бы встретиться с тобой. Могу я сегодня приехать в «Одессу»?

- Конечно, можешь. Америка - свободная страна. Только… Ты не боишься?

- Нет, Алекс, не боюсь. Что-то подсказывает мне, что у нас с тобой, несмотря на то что произошло прошлым летом, нет причин палить друг в друга. Что скажешь?

Алекс помолчал и сказал:

- Пожалуй, ты прав. И кроме того, я помню то, о чем ты просил меня не забывать.

Перед внутренним взором Знахаря развернулась картина прошлогодней бойни в нью-йоркских трущобах, когда он убил всех, с кем Алекс приехал, чтобы забрать его, Знахаря, и сдать неизвестным заказчикам. Он вспомнил, как сказал тогда лежавшему перед ним окровавленному авторитету:

- Живи, Алекс, и помни, что ты меня продал, а я тебя не убил. Помни и не забывай.

- Это хорошо, что у тебя такая хорошая память, - сказал Знахарь, - но я хотел бы, чтобы мы с тобой не вспоминали больше о той истории. Будет лучше, если мы хорошо поймем друг друга в том разговоре, который нам предстоит. Очень важный разговор.

- Ну что же… Если разговор важный, то приезжай. Буду рад.

- Будешь рад? - усмехнулся Знахарь.

- Да. Когда бывшие враги становятся друзьями, это же гораздо лучше, чем когда бывшие друзья становятся врагами. Не так?

- Так. Только скажи мне, там у тебя есть люди, которые могли бы меня узнать?

- Кроме меня и Льва Захаровича, который выправлял тебе ксиву, никого. А он без моего разрешения не то что не дышит, а даже и не думает.

- Очень хорошо. Тогда жди меня к трем часам. И если кто-нибудь из твоих захочет моего мяса, ты ему скажи, что я просто так, один, без прикрытия, на стрелки не хожу. Теперь все очень сильно изменилось, и ты убедишься в этом сам.

- Ладно, если будет нужно, так и скажу. Но только желающих не найдется, будь уверен.

- Вот и хорошо.

Знахарь повесил трубку и задумался.

Конечно, его намек на мощное прикрытие был адресован не каким-то там неизвестным людям, а именно Алексу, и тот, безусловно, понял это. На самом же деле Знахарь собирался идти в «Одессу» один, если не считать Костю, который будет в это время ошиваться где-нибудь поблизости, прослушивая разговор Знахаря с Алексом, готовый вмешаться, если что. На Знахаре будет миниатюрный микрофон, а у Кости - плейер с приемником. В последнее время разработки в этой области шагнули далеко вперед, и комплектик за восемьсот долларов обеспечивал устойчивую связь на расстоянии до трех километров.

Алекс…

Знахарь был уверен, что бояться ловушки ему нечего.

Что- то в этом тертом авторитете располагало к себе, но Знахарь не забывал и о том, что Алекс -обычный вор и убийца. Может быть, и не совсем обычный, все-таки вор в законе, но именно вор и убийца, и никто другой. Ладно, подумал Знахарь, черт не выдаст, свинья не съест.

В половине третьего, по дороге на Брайтон, Знахарь остановился у богатой антикварной лавки, в которой продавались сувениры и прочие безделицы, и купил за четыре с половиной тысячи долларов шикарную трость, отделанную перламутром, серебром и слоновой костью.

Трость предназначалась Алексу и должна была послужить знаком примирения и уважения. А если не послужит, подумал Знахарь, то можно будет обломать ее об голову Алекса. Но все-таки он надеялся на благополучный исход этой встречи.

Выйдя из лавки с упакованной тростью в руке, Знахарь поймал взгляд Кости, сидевшего в скромном «Форде», стоявшем впритык к его разъездному «Бьюику», и, увидев, что тот усмехнулся, погрозил ему свертком. Костя тут же сделал деревянное лицо и, запустив двигатель, изобразил полную готовность следовать за машиной шефа и бдительно следить за его безопасностью.

С того времени, когда Знахарь был на Брайтоне в последний раз, эта суетливая улица ничуть не изменилась. Все тот же мусор, те же разговоры на таком русско-американском диалекте, что и Толстой, и Марк Твен, если бы услышали их, завертелись бы в своих гробах, как крокодилы, разрывающие лошадь.

Поставив «Бьюик» напротив входа в «Одессу», Знахарь надел дымчатые очки и подумал, что как раз в этом случае для большей неузнаваемости ему следовало бы приехать с повязкой на глазу. Однако возвращаться ради этого в Гринвидж было бы слишком. Он вздохнул, нажал кнопочку на брелоке, запиравшем машину, огляделся по сторонам и направился через дорогу к входу в ресторан. Костя, выйдя из «Форда», который он поставил в двадцати шагах от машины Знахаря, потянулся и, поправив в ушах наушники плейера, стал глазеть по сторонам. Подойдя к дверям «Одессы», Знахарь кашлянул и негромко сказал:

- А вот она и «Одесса». Видишь? - и посмотрел на стоявшего на другой стороне улицы Костю. Тот кивнул.

Знахарь, убедившись, что связь функционирует исправно, взялся за массивную бронзовую перекладину и, открыв дверь, вошел внутрь.

В полутемном вестибюле ресторана все было по-прежнему.

Точно так же, как год назад, на высоком стуле перед игровым автоматом сидел изнывающий от скуки вышибала. Оглянувшись, он окинул Знахаря оценивающим взглядом и снова вернулся к увлекательной погоне за космическими кораблями противника.

История повторяется, подумал Знахарь и, решив изменить ее, подошел к швейцару.

- Ты, баран, тебе за что деньги платят? Здоровяк в черном засаленном костюме подскочил так, словно ему в зад ткнули горящим окурком. Соскочив со стула, он резко обернулся и уставился на Знахаря. Было совершенно ясно, что он не понимает, как себя вести. С одной стороны, его только что оскорбили, а с другой - стоявший перед ним человек не был похож на обычного посетителя и как бы имел право разговаривать с шестерками так, как считает нужным. Знахарь разрешил его сомнения, сказав:

- Проводи меня к Алексу. Он меня ждет. Теперь все встало на свои места, вышибала понял, что опростоволосился, не открыв перед важным гостем дверь и не встретив его с должным почтением.

Угодливо поклонившись, он пошел по лестнице на второй этаж, то и дело оглядываясь и жестами приглашая Знахаря следовать за ним. Когда они поднялись в зал, Знахарь остановился и сказал: «Иди, доложи Алексу, что важный гость пришел, а я пока здесь постою».

Вышибала кивнул и поспешил к резной дубовой двери, за которой располагался кабинет Алекса. Знахарь стал разглядывать музыкантов, которые на половинной громкости старательно разучивали в пустом зале новый хит, только что пересекший океан:

«…В натуре, в натуре,

К любой козырной шкуре

Приду и лягу на кровать,

Век воли не видать!»