Седьмой угол - Юрий Эсташ

Опираясь на клюку и погружая ноги в хлябь, в их сторону двигалась возникшая неизвестно откуда старушка. Подойдя, она остановилась, удивленно разглядывая странную парочку. Но заметив замедляющиеся движения кулачков Ирины, обратилась к мужчине:

— С добычей или прибытком?! — и ядовито добавила: — Попалась, птичка! Будешь знать, где летать! Гм, — хмыкнула она и, повертев клюкой, также неожиданно удалилась.

Через минуту он аккуратно усадил Ирину на переднее сиденье «хантера», но ее ноги остались на свежем воздухе. Мужчина нагнулся, мгновенно расшнуровал кроссовки и, сдернув их с ее ног, перекинул их, как и положено, через левое плечо. Со свистом пролетев метров двадцать, они угодили в большую лужу. Ирина, услышав, с каким жалобным стоном они шлепнулись, вдруг бессильно заплакала.

— Это были мои фирменные кроссовки!

— В твоей прошлой жизни! А в будущей — куплю тебе модные «мокроступы», если будешь слушаться. Ножки держи! Не опускай!

Сев на место водителя, он развернул Ирину к себе, извлек из рюкзака бутылку со спиртом и чистую тряпку и, положив ее ноги себе на колени, стащил с них то, что еще недавно было носками, и принялся растирать ей ступни. Ирина вздрагивала при каждом его прикосновении, но почувствовав, как приятная теплота наполняет ее тело, а таинственная энергия, отрицаемая маститыми учеными, пульсирует в ней, постепенно успокоилась. Она закрыла глаза и очнулась, когда перестала ощущать его прикосновения.

— Это все?! — не скрывая разочарования, спросила она.

Удивленно взглянув на нее, он пробурчал:

— Перерыв на прием лекарств! — и достал из волшебного бардачка бутылку коньяка.

— Иди ко мне! Ну?! Не бойся! — произнес он так ласково, что она на мгновенье замерла.

Таких интонаций Ирина от него не ожидала, а от других еще не слышала.

— Не бойся! — повторил он. — У меня есть для тебя сухая теплая одежда, а я не буду тебя больше трогать.

Он подвинулся к ней ближе. Она не пыталась увернуться.

— Надо обязательно снять всю мокрую одежду. И джинсы тоже… — небрежно добавил он и начал осторожно стягивать с нее мокрую куртку. — Иначе ты простудишься.

— Я сама. Отвернитесь!

— Отвернусь, — поднял он руки. — Но выйти я не смогу, — усмехнулся он.

Через несколько минут Ирина оказалась в длинном свитере и теплых рейтузах. Он обращался с ней, как с ребенком, и при других обстоятельствах она бы только посмеялась над ним. Но сейчас…

— Теперь, кажется, все!

Он повернул ключ зажигания.