Поместье потерянных грез - Дороти Дэниелс

Спотыкаясь во тьме, я дошла до Евиной постели и ощупала ее. Она была на месте. Я дотронулась до ее щеки, нащупала пульс. Она была жива! Пока. Так же, как и я.

Что же делать? Разбить окно! Я стала искать, чем бы это можно было сделать… какой-нибудь стул. И в это время сильные руки в перчатках схватили меня за плечи, довольно неловко, как будто нападавший тоже действовал вслепую, наугад. Я рванулась, пытаясь высвободиться. Но эти руки были слишком сильны… нечеловечески сильны. И они сомкнулись у меня на горле.

Это был конец. Спасения не было. Надежды — тоже. У меня не осталось больше сил бороться, а рядом со мной находилась только несчастная, почти парализованная девушка.

Не выпуская из рук мое горло, убийца подтолкнул меня к стене. И с силой прижал. Казалось, мои легкие сейчас лопнут от недостатка воздуха. Я попыталась отбиваться ногами, но… ноги были босы, а силы на исходе.

У меня осталось только одно оружие — притворство. До сих пор я отчаянно пыталась оттолкнуть руками его лицо, закутанное в темный капюшон. Но теперь я опустила руки, так что они безвольно повисли вдоль тела, а все тело полностью расслабилось, как неживое. Может быть, это было лишь отчасти притворством — я и в самом деле была близка к обмороку.

Пальцы вокруг моего горла чуть разжались, как бы проверяя. Я с трудом подавила сумасшедшее желание сделать глубокий, жадный вдох и вдохнула коротко, едва заметно, чтобы только сохранить жизнь. Я даже позволила себе сползти по стене на пол. И только тогда, под покровом темноты, начала немного и очень осторожно дышать.

Послышались шаги. Они удалялись! Потом я почувствовала струю воздуха — это открылась и снова закрылась входная дверь. Ушел?!

Шатаясь, я встала на ноги и кое-как доковыляла до кровати: прежде всего надо было убедиться, что с Евой все в порядке. В темноте я ощупала ее — голова была плотно укутана простыней! Я отшвырнула ее, вся дрожа от ужаса. Слава Богу, Ева дышала. Глаза были широко открыты, в них тоже застыл ужас. С ней тоже пытались разделаться — убийца надеялся задушить ее простыней. Еще несколько минут — и цель была бы достигнута, даже без его присутствия.

Звать на помощь? Нет, сейчас у меня были более срочные дела. Я кинулась к окну, широко распахнула его и подтащила Евину кровать как можно ближе. Я увидела, как под струей прохладного воздуха вздымается ее грудь, пытаясь захватить как можно больше воздуха.

Только после этого я кинулась к входной двери, широко распахнула ее и стала кричать изо всех сил. Я кричала, буквально надрываясь, до тех пор, пока из своего крыла этого огромного здания не примчалась Сьюзан Кэртис, за ней — ее мать и Уллис, а затем мисс Кемп — все в ночных сорочках.

— В доме убийца! — кричала я. — Он хотел убить Еву и меня.

— Вы что, страдаете от ночных кошмаров? — спросила Гарриет Кэртис тоном следователя.

— Нет-нет! Это не кошмар! Я не спала.

— Так это, наверное, Ева на вас напала, — предположил Уллис. — Где она? У себя?

Он кинулся в ее комнату и через минуту вернулся с озадаченным видом.

— Да, она на месте, но там явно кто-то побывал. Я имею в виду, там был кто-то посторонний.

— Что с вашей шеей?! — вскричала Сьюзан. — Посмотрите, какие синяки!

У Гарриет и Уллиса были с собой лампы. Они поднесли их поближе. Гарриет даже дотронулась до моей шеи — и вынесла приговор:

— Ее душили, это ясно. Кто мог это сделать? Мисс Кемп, а где Джон Тэйни?

— Уехал сегодня вечером. И я заперла дом, как обычно. Могу поклясться, что сюда никто не мог проникнуть.

— И тем не менее кому-то удалось это сделать, — сказала я. — Меня чуть не задушили — вы все видите эти следы на шее; Ева чуть не задохнулась под простыней. Этот человек, кто бы он ни был, прекрасно знал свое дело. С Евой все было достаточно легко, а пока она умирала под простыней, он расправился бы со мной.

— Пойду проверю все двери и окна, — сказал Уллис. — А вы пока посидите, мисс Вингейт. По-моему, вы на грани обморока.

Он был прав, я примерно так себя и чувствовала. Сьюзан помогла мне дойти до наших комнат и усадила в кресло. Гарриет пошла к Еве в спальню — посидеть с ней, пока я немного отойду. Сьюзан принесла мне стакан холодной воды, и я почувствовала себя немного лучше.

— Я никогда не любила этот дом, — призналась Сьюзан. — Ночью здесь просто страшно: все время слышны какие-то таинственные звуки; скрипят половицы, что-то шуршит, кто-то стонет или шепчет… — в общем, жуть какая-то.

— Сьюзан, милая, — взмолилась я, — скажите, кому нужно убивать меня?

— Даже представить себе не могу, — ответила она. — Может быть, здесь какая-то ошибка?

— Но ведь это уже второй раз. Прошлой ночью меня кто-то столкнул в воду, а потом чуть не убил тяжелыми камнями. Если бы он не промахнулся, меня бы уже не было в живых. Нет, это не ошибка.

Сьюзан, казалось, была вся в сомнениях.

— Но ведь вы здесь всего только несколько дней, Анджела. За это время невозможно завести серьезных врагов.

— Однако кто-то хочет моей смерти. Для этого, конечно, должна быть причина, но я, к сожалению, не могу ее угадать. Для меня это загадка без ответа.

Сьюзан даже задохнулась от внезапной догадки:

— А вдруг это Ева? Я хочу сказать: вдруг он задумал убить Еву, а вы просто оказались на пути?

— Да, я уже подумала об этом. Это возможный ответ. Но все равно… Кто может так сильно желать смерти несчастней, почти парализованной, потерявшей рассудок девушки?!

— Ну, я не знаю, — сказала Сьюзан. — Но должна вам признаться, я безумно напугана. А вдруг он задумал убить нас всех. Хоть бы Уллису удалось напасть на его след.

— А вы уверены, что это мужчина?

— Что вы хотите сказать? Это женщина?

— Вполне возможно. Сильная, натренированная женщина… или такая, которой движет безумие, — вспомнила я слова Ника.

— Ну, Анджела, так мы ни до чего не договоримся. Давайте отдыхать. Мама побудет с Евой, а я посижу с вами. Вам надо хоть немного поспать. Слышите, я приказываю.

Сопротивляться не было сил, и с чувством благодарности к ней, сидевшей у моей кровати, я наконец погрузилась в сон.