Ребро - Влада Ольховская

— За девятнадцать лет вы никому не сообщили об этом?

— Я был там не девятнадцать лет, а меньше, потом я уехал. И кому я должен сообщать? Я ни перед кем не держу ответ.

Снова эта ледяная, безжалостная честность. Он наверняка мог позвонить Рэдж, и не раз, даже если его во дворце султана заперли! Ему просто было плевать на всех. Вести исследования там ему оказалось так же удобно, как в России или Европе. А если так, что ему до чужого беспокойства?

Он жил там, пока было удобно, и уехал, когда это стало удобнее. То, что для Рэдж он за эти годы превратился в личного белого кита, его не волновало.

Даже мне было тяжело все это принять. Не хотелось даже представлять, что чувствовала Рэдж, которой после девятнадцати лет разлуки, тоски и надежды пришлось смотреть на эту равнодушную рожу!

А ведь я предупреждал ее… Почему она меня не послушала? Почему не осталась дома?

— Я объяснил Регине то же самое, — продолжил Батрак. — К моему большому сожалению, она восприняла это тяжело. Эмоциональностью она пошла в мать.

— Подозреваю, вы не пытались смягчить для нее удар.

— Да, сказал как есть. Кому от этого лучше? Я никогда не смог бы дать ей то, что ей нужно. Мне кажется, что честнее всего было сказать ей об этом и не дарить ложных надежд.

Ирония в том, что и я бы этого хотел в иных обстоятельствах. Чтобы Батрак раз и навсегда объяснил Рэдж, кто он такой на самом деле, чтобы она перестала верить… Но я не хотел терять ее!

— Чем же закончилась ваша встреча? — спросил я.

— Увы, слезами. Я надеялся, что Регина воспримет это лучше, хотя предполагал и такой вариант. Она покинула меня, и я был уверен, что на этом вопрос закрыт.

— Где вы с ней говорили?

— В моем номере. Выбор сделал не я, Регина дождалась меня у двери, хотя я заметил ее уже в ресторане. Думаю, она и сама понимала, что может расплакаться или повысить голос, ей не хотелось делать это в общественном месте. Очень верное решение.

А вот я думаю, Рэдж вообще надеялась, что все пройдет не так. Она встретилась с ним наедине, чтобы у нее была возможность обнять родного отца без оглядки на толпу… Опять же, бессмысленно думать об этом теперь.

— То была единственная ваша встреча? — уточнил я.

Я надеялся поймать его на лжи. Сам не знаю почему. Батрак вообще был не обязан разговаривать со мной и уж тем более сообщать такие подробности, как годы, проведенные в плену. То, что он все-таки сделал это, показывало, что он хотел спасти меня от изматывающей неопределенности, а это уже поведение нормального мужика.

Но если бы я поймал его на лжи, у меня получилось бы снова вписать его в цепочку странностей, которые я обнаружил, и я не сдавался. Батрак мне задачу не упрощал:

— Я думал, что она будет единственной. К сожалению, Регина по какой-то причине меня переоценила и решила дать мне еще один шанс. Возможно, она предпочла бы повторить разговор на территории курорта, но у меня был запланирован отъезд, и мы с ней разминулись. Она нашла меня в этом городе.

— Как?

— Я не спросил у нее, я не столь любопытен. Но рискну предположить, что по прокатному автомобилю — тогда я его еще не вернул.

Елки… еще одна деталь в его рассказе сошлась! Ничего подозрительного…

— Почему вы машину сразу не вернули?

Я ожидал, что хоть теперь-то он скажет, что это не мое дело, потому что это действительно было не мое дело. Однако Арсений Батрак был невозмутим, как скала.

— Изначально автомобиль показался мне очень хорошим. Но под конец использования двигатель начал подводить — думаю, это был предвестник тех загадочных поломок, которые позже приписали мне. Я, кстати, сообщил о них механику, однако был проигнорирован, потому что молодой человек не нашел на машине внешних повреждений.

— Как прошел второй разговор?

— Нервно. Хуже, чем первый. Регина уже была на взводе из-за того, что я не оправдал ее ожидания. Да и я был несколько обескуражен ее настойчивостью. Разговор в какой-то момент пошел на повышенных тонах… Но не более того. Мы встречались в этом самом ресторане, мне так удобней. Так что если вам нужны свидетели, здесь вы их найдете. Они подтвердят, что мы с Региной разошлись пусть и в конфликте, но по доброй воле, и никто никого не преследовал. Я был убежден, что она отправится домой. Еще во время первого разговора она рассказала мне, что замужем, упомянула вас. Я увидел, что у нее есть жизнь, и мне не хотелось занимать в