Порноброкер - Картер Браун

Дом на Бель-Эр изображал старинное поместье в представлении торгового банкира. Я оставил машину у ворот, подошел ко входной двери и дернул за шнур колокольчика. Где-то внутри разнесся мелодичный перезвон Крепко благоухало магнолией.

Через несколько секунд Камерон открыл дверь. За то время, что прошло с нашего последнего свидания, он слегка уменьшился в объеме, серые глаза глубже утонули в орбитах, и стальная седина утратила свой воинственный блеск.

— Входите, Холман.

Он повернулся и провел меня через просторный холл в гостиную, где среди ярких обоев на стенах пряталась дверь в кабинет, обставленный под этакую мужскую берлогу, включая охотничье ружье на стене Камерон сел в черное кожаное кресло, кивком предложил мне располагаться и стал неторопливо закуривать, забыв, казалось, о моем присутствии.

— Как бы все это назвать? Должно быть такое слово... — начал я. — Может быть, «ирония судьбы»? Я искал дочь другого человека, которая попала в порнобизнес, так как его тревожило, по собственной ли воле она этим занимается, и вчера отыскал ее Но к этому моменту я уже узнал о вашей дочери и нашел тело Бонни Адамc Он медленно кивнул, стряхивая с сигары пепел.

— Вы послали ко мне Камотта вместо того, чтобы прийти самому, — продолжал я — Он заявил, что никогда не видел эту девушку, и удалился. Я вышел через пару минут и сделал анонимный звонок в полицию из ближайшей аптеки Но к их приезду тело исчезло, хотя примчались они быстро. Значит, тело убрал Камотт.

— И он не смог противостоять такому мастеру своего дела, как вы, — негромко продолжил за меня Камерон — И теперь вы знаете, кто финансировал это предприятие и почему моя дочь покинула меня и разорвала свою помолвку.

— До меня дошло также, что Бонни Адамc была вашей возлюбленной Можно сказать, предметом вашей привязанности, заместившим Гейл Коринф — Я грешен, — глухо произнес он, — и смерть есть плата за грех. Вам это известно, Холман?

— Верю вам на слово, — осторожно сказал я — Я совершил невыразимый грех, — так же глухо продолжал он. — Я согрешил против моей родной дочери. Потакая собственной похоти и наживаясь на похоти других, менее удачливых, чем я. Но никогда, ли в каком страшном сне мне не привиделась расплата, которая ожидала меня — Он тяжело покачал головой — Я всегда верил, что Господь не посылает испытаний сверх человеческих сил. Я верил в это до сегодняшнего дня.

— Вы получили какое-то известие о вашей дочери? — спросил я.

— Да, я получил от нее известие.

Он замолк, опустив голову на грудь и зажав в пальцах горящую сигару. Молчание стало столь подавляющим, что я не выдержал.

— Что с вашей дочерью, мистер Камерон?

— Умерла, — ровным голосом произнес он. — Она покончила с собой. Из-за меня. Из-за того, что я с нею сделал. Я погубил свое единственное дитя. Не умышленно, случайно. Из-за своей поглощенности похотью и жадностью, из-за неразумной уверенности, что в моей власти скрыть от нее все темное в моей жизни.

— Но ведь прошло уже несколько месяцев с тех пор, как она узнала о ваших с Камоттом делишках?

— Так начались скитания во мгле, приведшие ее к гибели, — угрюмо-торжественно проговорил он. — И вела ее моя рука.

— Вы не возражаете, если я закурю? — спросил я.

— Нисколько, мистер Холман. — Он был сама вежливость. — И Бонни Адамc зарезал тоже я. Вы это, видимо, подозревали?

— В некотором роде. А кого еще я мог подозревать?

Но мне до сих пор не понятно за что.

— Вы простите меня, но в настоящий момент личное объяснение мне не по силам. После вашего звонка у меня было достаточно времени, чтобы все приготовить.

— Что приготовить? — не понял я.

— Вы найдете все необходимое в цокольном помещении. Пленка уже заправлена в аппарат. На том же столе лежит письмо от моей дочери. Там же подписанное мной признание. Кажется, я ничего не забыл? Я дважды проверил, не забыл ли я кого. Гейл, Бонни, Вилсон, Бриджс и Камотт. Просмотрев фильм, прочитав письмо и мое признание, вы поймете, что дальнейших объяснений вам не нужно, мистер Холман. Вы конечно же найдете сами дорогу обратно? Я буду вам очень признателен, если вы час-другой помедлите с вызовом полиции. Впрочем, если вы сочтете это невозможным, я пойму вас.

— Как вам угодно, мистер Камерон, — бесцветно проговорил я.

Я почти дошел до двери, когда меня снова настиг его голос:

— Я до сих пор не понимаю одного, мистер Холман.

Бонни объяснила мне, что фильм делался в целях подстраховки, чтобы заставить Трисию молчать и чтобы нажать на меня в случае, если я взбрыкну. Но не ранее.

Бонни не понимала, как ко мне попал этот фильм. А я получил его обычной почтой вместе с письмом моей дочери. По какой-то невообразимой ассоциации Бонни это показалось смешным. Если подумать, все решил этот ее смех. Я шел, чтобы убить ее, однако моя решимость совсем ослабла. Но этот звук ее смеха вверг меня в безумие. В тот момент мне только хотелось заставить ее замолчать. Я всаживал в нее нож снова и снова, но — странно, мистер Холман! — даже после того, как я убедился, что она мертва, смех ее все продолжал звучать в моих ушах.