Банда 7 - Виктор Пронин

— Сдается мне, Паша, это не конец.

— Ты о чем?

— Будет третий труп, Паша. Два — это не число. А если число, то плохое. Природа не любит плохих чисел.

— А какие числа любит природа? — чуть раздраженно спросил Пафнутьев. — Семнадцать? Сто тридцать девять? Пятьсот восемьдесят один?

— Семнадцать — хорошее число, — невозмутимо ответил Худолей. — Остальные тоже ничего, но похуже. И потом, Паша... Не надо вслух произносить эти числа. Они не любят.

— А что они любят? Бутерброды с икрой? Водку из холодильника? Живых, веселых блондинок?

— Это, Паша, ты о себе говоришь, это ты все о себе, любимом. А числа любят молчаливое почтение. Они считают, что заслуживают уважительного к себе отношения.

— Так, — Пафнутьев постоял, глядя прямо себе под ноги. — Так, — повторил он. — И какой же нам сделать из всего этого вывод?

— Третий будет, Паша.

— Или третья?

— А сие уже есть тайна великая и непознаваемая. Как говорит один наш общий знакомый.

— Поехали, Худолей. Нам здесь уж делать больше нечего. Нас Величковский ждет, лучший плиточник всех времен и народов, — и Пафнутьев решительно зашагал к машине.

* * *

Величковский оказался точно таким, каким его можно было себе представить по телефонному разговору. На звонок Пафнутьева дверь открыл длинноватый, поджарый детина, явно лысеющий, с золотыми фиксами, в дырявых тренировочных штанах и клетчатой рубашке нараспашку. Весь он был покрыт белесой строительной пылью — шлифовал стены после покраски.

— Это вы звонили? — спросил он, и Пафнутьев опять отметил про себя отсутствие настороженности. Величковский произносил слова легко, не задумываясь. Опыт Пафнутьева позволял ему подобные интонации различать быстро и безошибочно. Если и можно было во всем облике Величковского обнаружить какую-то обеспокоенность, то это было вызвано, скорее всего, работой, которую ему пришлось оставить на какое-то время.

— Да, это я звонил, — ответил Пафнутьев.

— Входите... Только осторожно, здесь все в пыли, касаться ничего нельзя.

— Не будем касаться. — Пафнутьев пропустил Андрея вперед, прошел сам, закрыл за собой дверь. Худолея они оставили в машине, чтобы не подвергать лишним переживаниям — вдруг и здесь обнаружится труп блондинки, вдруг и здесь у нее в ладошке окажется нож, который она будет держать за лезвие. За последние дни Пафнутьев уже привык к таким блондинкам и в глубине души был согласен с Худолеем, допускал, что среди мусорных ящиков видел не последнюю. Самое печальное было то, что подобные худолеевские предсказания обычно сбывались. Пафнутьев в них не верил, раздражался, не пытаясь найти им разумное объяснение, но знал, что, скорее всего, они сбудутся. Не один раз Худолей доказывал, что его цифровое восприятие мира оказывается правильным.

— Дело идет к концу, — пояснил Величковский. — Еще неделя, может быть, две.

— Чьи хоромы? — спросил Пафнутьев, заглядывая в одну комнату, вторую, третью.

— Да есть тут один... Пятьдесят тысяч отвалил. Ничего, да? — со смешком спросил Величковский, пребывая в настроении благодушном и беззаботном.

— Рублей? — спросил Андрей.

— Ха! — залился плиточник веселым смехом, в котором прорывались нотки обиды и обделенности. — Долларов!

— Где же он их взял? — спросил Пафнутьев, стараясь, чтобы в его словах не прозвучало заинтересованности, чтобы только равнодушие и скука были в его вопросе.

— Девочки! — Величковский опять хохотнул, показав сквозь легкую строительную пыль золотые свои фиксы.

— Да-а-а? — протянул Пафнутьев, чтобы не дать возможности Андрею задать неосторожный вопрос. — Хорошие девочки?

— Интересуетесь? — спросил Величковский таким тоном, каким один мужик может говорить с другим мужиком о женщинах.

— Кто ж ими не интересуется, — протянул Пафнутьев. — Да только вроде того, что годы вышли, — Пафнутьев развел руки в стороны, как бы показывая полнейшую свою беспомощность в этом вопросе.

— У тебя?! — В вопросе наконец-то прозвучали и шутливый гнев, и вполне серьезная страсть. — Да в твои годы, мужик, все только начинается, понял? Все только начинается! До этого была строевая подготовка и ничего более! Только строевая подготовка! Понял?

— О-хо-хо! — протянул лукавый Пафнутьев со стоном. — Вот Андрей еще может блеснуть удалью молодецкой, да, Андрей?

— Как скажете, Павел Николаевич, как скажете. — Не любил Андрей подобных разговоров и никогда их не поддерживал. Что-то мешало ему, что-то всегда останавливало. Пафнутьев это прекрасно знал и обратился к нему с одной только целью — разбавить треп словами необязательными и пустыми, чтобы в них, в этих пустых и необязательных утонула суть других слов — жестких и необходимых.

— Не понимаю, как можно зарабатывать на девочках, — проговорил Андрей, поняв Пафнутьева. — На девочек обычно тратятся, и хорошо тратятся.

— Как поставить дело! — Величковский рассмеялся легко, беззаботно, даже готовность поделиться своими знаниями промелькнула в его смехе. И Пафнутьева опять озадачила беззаботность парня. То ли откровенно глуп, то ли не подозревает, какие события разыгрались в его квартире. «А может, просто хорошо владеет собой? — спросил у себя Пафнутьев и тут же себе ответил: — Нет, так владеть собой невозможно».

— Я пройдусь, посмотрю? — спросил Андрей у Величковского.

— Да, конечно! Начинай с ванной! Там все уже готово. Кухня тоже в порядке, а в комнатах еще с паркетом надо повозиться... Мастер уже проциклевал, осталось нулевкой пройтись.

— Так ты не один здесь?

— Мое дело — плитка, стены, сантехника... А паркетчик, электрик, плотник — эти за свое отвечают.

Андрей медленно прошел в следующую комнату, потом заглянул в ванную, в туалет. Плитка и в самом деле была положена неплохо — ни единого сбоя в рядах, ни единого выступа или утопленного уголка он не обнаружил. И шершавая плитка на полу, и кафель на стенах, и декоративный ряд вдоль потолка — все было в одном теплом, палево-коричневом тоне, даже светильники у зеркала были подобраны такого же цвета.

— Ну как? — просунул голову в ванную Величковский. — Здорово, да? Мне самому понравилось.

— А плитку хозяин подбирает?

— Конечно! Я бы зеленую поставил, но ему захотелось теплую. Говорит, что зеленый холодит, кожа у него от зеленого цвета покрывается мурашками, как у лягушки.

— А себе бы зеленую поставил?

— Конечно! Верх посветлее, низ потемнее... Сейчас все так делают. Но если у вас другие пожелания — нет проблем. Только у меня машины нету, доставка материала на вас.

— Доставим, — пробормотал Пафнутьев в коридоре, но и Андрей, и Величковский его услышали. И хотя в этом негромком слове не было ни угрозы, ни предупреждения, Величковский насторожился, некоторое время молча смотрел в спину Пафнутьеву — тот уже осматривал кухню. — Отличная работа! — сказал он веселее, и эти простенькие в общем-то слова успокоили плиточника, он даже не удержался, снова себя похвалил.