Китайский проезд - Эдуард Тополь

Но теперь, с победой демократии, все изменилось самым кардинальным образом. Теперь на фронтонах московских зданий сияет реклама казино, «шанели», «версачи», Карибских островов и прочих соблазнов бывшего дефицита, однако народ и на эту рекламу не реагирует, в казино не спешит, «шанелей» не носит, а под ностальгический бой барабанов ходит по улицам с красными знаменами, митингует на площадях под портретами Сталина, Жир Ин Сэна, Ле Ведя и Зю Гана и сочиняет стихи политического содержания.

«ЕЛЬ ТЗЫН МРАЗЬ, С РОССИИ СЛАЗЬ!»

«ВМЕСТО ЕЛЯ ПЬЯНА ВЫБЕРЕМ ЗЮ ГАНА!»

«БУДЕТ ПРЕЗИДЕНТОМ БЕДЬ – БУДЕМ РОДИНОЙ ВЛАДЕТЬ!»

Да, воистину загадочна русская душа! Роскошные цветные «Плейбои» и «Пентхаусы», за которые раньше, при коммунистах, платили любые деньги и которыми с риском угодить за решетку торговали из-под полы лишь самые отчаянные смельчаки, теперь свободно (и даже по-русски!) лежат на прилавках в любом уличном киоске, а народ воротит от них и глаза, и носы и охотится за «Московским комсомольцем», «Советской Россией» и «Комсомольской правдой», каждый день оглушающими публику хроникой всероссийского бандитизма и коррумпированности правительственных чиновников. И в Думе красные депутаты, облеченные реальной и почти всенародной поддержкой, бьют, пользуясь своим большинством, демократов самым привычным коммунистическим способом – кулаками. А любой указ Ель Тзына, даже самый невинный, принципиально спускают в клозет. При ничтожном рейтинге президента, упавшем до шести процентов, кто, в самом деле, будет считаться с его указами?

В кабинете Юрия Болотникова Винсент положил на стол пачку с двадцатью тысячами долларов и сказал:

– You was right. Ты был прав. Я не могу защитить себя в этой стране. Но вопрос в том, можешь ли ты защитить тут наш бизнес?

– Sure! – улыбнулся Болотников, смахивая деньги в ящик письменного стола. Этот стол, как и вся мебель в кабинете, был музейной красоты времен Екатерины Второй. – No problem. Вы получите военизированную охрану.

Винсент отошел к окну и позвал Болотникова:

– Иди сюда.

– Зачем?

– Come on! Иди сюда.

Болотников нехотя поднялся из своего роскошного кресла с золочеными подлокотниками и подошел к окну.

– Смотри! – сказал ему Винсент. За окном шел очередной коммунистический митинг.

Над морем голов, украшенных морозным паром, вздымались карикатуры на Ель Тзына, Сое Кор Цннья, Чу Бай Сона, Я Сина, Бай Су Койя и других министров. Рукописные плакаты требовали: «Долой банду воров и бандитов!», «Предателей России – под суд!», «Прекратить геноцид русского народа!» и «Зю Гана – в президенты!». На трибуне у микрофона ораторствовали Зю Ган, АН Пил, Се Ма Го, Гу Бен Кой и прочие неокоммунисты.

– Ты можешь защитить наш бизнес от них? – спросил Винсент.

Болотников снял очки и потер усталые глаза.

– Look, – сказал Винсент. – Когда я ехал сюда, я думал, вы действительно представляете власть. Но теперь я разобрался в вашей действительности. Вы не профессионалы. Вы не умеете кушать пирог маленькой ложкой. Вы, как варвары, влезли ногами на стол и огромными ломтями хватаете все подряд…

Георгий Брух стал подниматься с дивана, но Винсент жестом остановил его:

– Не перебивай, я знаю, что говорю! Даже у нас никто не может торговать водкой и не платить налоги! А у вас президент дарит своим массажистам монопольную торговлю водкой – it's incredible! Конечно, вашим людям это не нравится. Они думали, что демократия это когда каждый имеет по куску пирога, верно? А теперь они видят, как вы сжираете все, а им не даете ничего, даже зарплату. Но я не приехал сюда учить вас демократии, не беспокойтесь! Я приехал делать бизнес. И, к несчастью, я уже слишком много вложил в него. Очень много! Даже свою задницу! Я не могу вернуться и сказать жене и детям, что я самый ебаный идиот в мире и потерял здесь все состояние. Поэтому от вас мне нужна не защита от ваших сраных бандитов и полицейских рэкетиров. Как вы тут говорите, я их в рот ебал! Но как насчет этих людей? – Винсент показал за окно. – Если эти комми придут к власти, мы все потеряем.

– Успокойся, они не придут к власти, – сказал Брух.

– Откуда ты знаешь?

– Я знаю, – уклончиво сказал Брух.

– Ты имеешь в виду – ввести военное положение? Да? – спросил Винсент. – Я слышал об этом! Кое-кто организует пару взрывов в Московском метро и пару политических убийств якобы от имени чеченских партизан. А в ответ вы объявите Martial Low, чрезвычайное положение в стране и отмените выборы. Так?

– Откуда ты знаешь? – изумился Болотников.

– Мой партнер читает ваши коммунистические газеты. Просто, верно? Но я вам скажу: военное положение вам ни хера не поможет! Во-первых, ваша полиция не станет держать порядок. Это будет не порядок, а полицейский терроризм и вымогательство по всей стране. И во вторых, любое военное положение – это начало военного переворота. Поверь мне, я знаю всех военных диктаторов в мире, они все купили у меня по бронированному лимузину! И они все вышли из «временного» военного положения. Так что через пару месяцев вы получите диктатора Сое Кор Цннья, Бай Су Койя, Ле Ведя или еще какого-нибудь полковника. И вы сбежите из вашей ебаной любимой России-мамы, а меня и Робина оставите посреди крови на московских улицах, как мы это сделали с нашими вьетнамскими друзьями в Сайгоне.

– Так что ты предлагаешь? – кисло спросил у него Болотников.

– Во-первых, забыть ваши ебаные мечты о военном положении! Это херня! И во-вторых, выиграть выборы.

– But how? Как выиграть? Вот вопрос! – воскликнул Георгий Брух, вскакивая с дивана и подбегая к окну. – Как мы можем выиграть выборы, если у Ель Тзына рейтинг популярности шесть процентов, а у коммунистов семьдесят?! Ну!

– Этого я не знаю, я не специалист, – сказал Винсент. – Но я знаю, что выборы такой же ебаный бизнес, как и все остальное. Ты не можешь с лицом, как бледная жопа, читать людям из Кремля лекции по ТВ, чтобы они за тебя голосовали. Ты должен поднять свой зад и протащить его по всей стране, и ты должен разговаривать с людьми, и ты должен делать это профессионально, или ты все продул! В Штатах у нас есть специалисты по избирательным кампаниям, и никто не лезет на выборы без их помощи! Пожалуйста, передайте это туда! – и он показал пальцем наверх точно так, как показывал наверх майор милиции Сорокин в 208-м райотделе милиции на Пречистенке. – А до тех пор, пока я не увижу хоть какой-нибудь сраный прогресс в этом направлении, я замораживаю все свои дела тут. Пока, джентльмены. Пошли, Робин!