Растерзанное сердце - Питер Робинсон

— Вы его когда-нибудь видели в пабе?

— Нет. КК ему запретил приходить еще до того, как я туда устроилась. Он пить не умеет. Вечно устраивает драки.

Энни отметила про себя: заняться Джеком Тэннером, — и продолжила:

— Что вы помните о коттедже?

— Коттедж как коттедж. Ну, короче, старая мебель, всякие такие вещи, кровать скрипучая, у толчка сломанное сиденье.

— А личные вещи Ника?

— Это вы сами должны знать. Вы же там были.

— Все куда-то исчезло, Келли.

Келли оторопело взглянула на нее:

— Что, кто-то украл? Вот почему его убили?! Да там же толком ничего и не было, разве что он прятал деньги под матрацем, но это вряд ли. Под такой тощей штукой можно даже горошинку почувствовать.

— Что у него было?

— Несколько книжек, маленький плеер для дисков и к нему пара маленьких динамиков, которые можно ставить на стол. Звук не особо, но ничего, терпимо. Он любил в основном всякое старье, но у него были и современные команды: «Давс», «Франц Фердинанд», «Кайзер Чифс». И компьютер у него был.

— Ноутбук?

— Да. Маленький. Кажется, «Тошиба». Он говорил, что в основном смотрит на нем диски, но и работу кое-какую делает.

— Какую работу?

— Он был писатель.

— А что он писал?

— Не знаю. Он мне об этом ничего не говорил, а я ни разу не спрашивала. Это же не мое дело, верно? Может, он свою автобиографию писал.

Для тридцати восьми лет это был бы довольно вызывающий поступок, подумала Энни, впрочем, автобиографии пишут и в более юном возрасте.

— Он сам сказал, что он писатель?

— Я спросила его, что он у нас делает в такое паршивое время года, а он ответил, что ему нужен покой и уединение, чтобы кое-что написать, вот и все. По-моему, он насчет этого был довольно скрытный, так что я к нему не приставала. К чему мне выведывать про его жизнь?

— Он вам показывал что-нибудь из того, что написал?

— Нет. Ну, короче, мы только поели карри, поболтали и перепихнулись. Я не рылась в его вещах, ничего такого. За кого вы меня держите?

— Ладно, Келли, не кипятитесь.

Келли выдавила улыбочку:

— Поздновато кипятиться, как по-вашему?

— Какими средствами контрацепции вы пользовались?

— Презервативами. А что такое?

— В доме мы ни одного не нашли.

— Мы их все истратили. Короче, в пятницу он… ну… захотел еще раз, да не получилось, потому что ни одного не осталось, а в Иствейл было ехать поздно. Мне надо было на работу. А без резинок я не собиралась этим заниматься. Не совсем уж я дура.

— Хорошо, — сказала Энни.

Разговорившись, Келли оказалась куда менее застенчивой и молчаливой, чем представлялась на людях. Итак, вот и объяснение скомканной постели и отсутствия презервативов. Но ограбление едва ли тянуло на мотив. Конечно, если у Ника имелась большая сумма денег, он бы не стал рассказывать об этом потаскушке, которую подцепил в местном пабе; другое дело — зачем везти сюда большие деньги? Может, чтобы с кем-то расплатиться?

— У него был мобильник?

— Был. Крутая «Нокия». Не больно-то она ему сгодилась. Они в наших краях не ловят. Надо ехать в Иствейл или в Хелмторп. А это не ближний свет.

Энни знала: в Долинах это вечная проблема. Поставили несколько новых башен, но покрытие осталось неровным — из-за холмов. Стационарного телефона в коттедже не было — в большинстве съемных домиков его по очевидным причинам не бывает, — поэтому миссис Тэннер и Уинсом пользовались телефоном-автоматом через дорогу, рядом с церковью.

— Когда вы с ним были, в каком он был настроении? — спросила она.

— В отличном.

— Вам не показалось, что он расстроен, подавлен, о чем-то беспокоится?

— Нет, ничего такого.

— А как насчет наркотиков?

Келли помедлила:

— Мы выкурили два косяка, вот и все. Ничем, кроме травки, я в жизни не баловалась.

— А много ее у него было, травки?

— Нет, на одного. Ну, то есть больше я не видела. Короче, он не был какой-то там наркодилер, если вы к этому клоните.

— Я ни к чему не клоню, — возразила Энни. — Просто стараюсь представить, в каком психологическом состоянии был Ник. В пятницу днем он вел себя как-то иначе?

— Нет, я ничего такого не заметила.

— Не волновался, не нервничал, не было ощущения, что он кого-то ждет?

— Нет.

— Вы с ним строили какие-то планы на будущее?

— Ну, он мне предложения не делал, если вы об этом.

Энни рассмеялась:

— Я так и думала, но вы что же, не собирались больше встречаться?

— Понятно, собирались. Он должен был прожить тут еще неделю, и я ему сказала, что могу еще несколько раз к нему прибежать — если он достанет еще резинок. А он сказал: если захочешь, можешь ко мне и в Лондоне зайти. Говорит: у меня бывает полно бесплатных билетов, буду водить тебя на концерты. — Она надула губы. — Но папаша меня бы в жизни не отпустил. Он считает, Лондон — это какое-то гнездо порока.

— Ник дал вам свой адрес?

— Мы до этого не дошли. Мы думали… короче… ну, мы бы еще увиделись тут, у нас. Ах, черт! Простите.

Она вытерла побежавшую по щеке слезинку. Келли вообще-то была очень хорошенькая, и Энни понимала, почему она привлекает мужчин. Кроме того, она, по ее собственным словам, была не дура, и ее откровенному отношению к сексу многие бы позавидовали. Но сейчас на лице проступили пятна, стали заметны мелкие прыщики, и она выглядела расстроенным и смущенным ребенком.

Собравшись с духом, девушка выдавила из себя усмешку и сказала:

— Вы небось думаете, что я совсем поехала, реву из-за парня, с которым только-только познакомилась.

— Нет, я так не думаю, — ответила Энни. — Для вас он был близким человеком, а теперь он мертв. Это, должно быть, ужасно. И больно.

Келли посмотрела на нее:

— Вы же понимаете, правда? Вы не как другие. Не как тот брюзга, с которым вы приходили вчера вечером.

Энни улыбнулась такому описанию Бэнкса: сама она выбрала бы другие слова.

— Да нет, он нормальный, — возразила она. — Просто ему тоже недавно пришлось пережить нелегкие времена.

— Нет, я серьезно. Вот вы — вы нормальная. Вообще как это — когда ты коп?

— Бывают свои приятные моменты.

— Как вы думаете, меня бы взяли, ну, если бы я подала заявление?

— Я убеждена, что вам стоило бы попытаться, — ответила Энни. — Нам всегда нужны сообразительные, целеустремленные люди.