За личное мужество - Андрей Воронин

— Хозяйка, хозяйка! У нас грабитель!

— Кто ты?! Че тебе надо? — спросил парень.

— Где Титовец? — спросил Комбат. — Лучше скажи, пока полицию не вызвали. Ты, я вижу, просто жаждешь встретиться с полицией!

Но тут произошло неожиданное. Комбат, который находился спиной к входной двери, почувствовал укол в плечо. Тут же у него перед глазами все поплыло, голова закружилась и Борис почувствовал, что падает на пол. Как сквозь сон он услышал часть разговора между парнем, который уже успел подняться, и неизвестной женщиной.

— Давай я тебе помогу, — предложила женщина.

— Что ты с ним сделала? — спросил Прахов.

— Воспользовалась шприцем, — ответила женщина, — вколола снотворное, как и ты тому первому своему гостю.

— Умница! — сказал Прахов.

— Куда ты его теперь? Тоже в подвал? — поинтересовалась женщина.

— В подвал, — ответил Прахов.

— Тебе помочь?

— Сам справлюсь! — грубо одернул ее Прахов. — Ты иди отдыхай. И прислугу предупреди, никакой полиции. Если кому пикнут — горько об этом пожалеют.

— Хорошо, ты только не волнуйся, — попросила женщина.

После этих слов Комбат провалился в сон.

Комбат, несмотря на то что оказался в подвале позже, чем Титовец, проснулся и пришел в себя первым. Титовец, скрючившись, лежал на куче какого-то тряпья. Под самым потолком мигала тусклая лампочка. Помещение было довольно просторным. Без окон, бетонный пол, наверху — лаз. Комбат попытался дотянуться до него рукой и проверить, заперт ли он. Эта была единственная возможность покинуть место заключения. Дверь не поддалась. Осмотревшись, Комбат понял, что этот подвал, скорее всего, использовали в качестве погреба. В одном углу стояла упаковка бутылок с минеральной водой и ящик водки. В другом валялось несколько ведер. Присмотревшись повнимательней к тряпью, на котором лежал Титовец, Комбат догадался, что это старые шторы и покрывала. Хотя сказать, что они старые, можно было с натяжкой. Скорее всего, их сбросили в подвал новые жильцы.

Комбат попытался вспомнить, что с ним произошло. Он помнил, как вез Титовца, который достал из ячейки на Казанском вокзале дипломат с каким-то ценным грузом, за который ему обещали вознаграждение, в коттеджный поселок на улицу Радужную. Помнил крик прислуги и схватку с Константином Праховым. Затем ему вкололи снотворное, которое, к счастью, не повлияло на его способность мыслить.

Отбросив в сторону тряпье, на котором он лежал, Комбат с удивлением обнаружил крышку люка. Покачав головой, он едва сдержал улыбку. Еще во время подготовки к выполнению первого ответственного задания один из опытных, прошедших афганскую войну инструкторов учил их: «Запомните, если в тюрьме есть окна и двери, какими бы крепкими они вам ни казались, вы должны продумать все возможные варианты побега. Если же вас бросили в подвал, бежать можно только через верх или низ. Сантиметр за сантиметром исследуйте сначала потолок, пол, а потом уже стены».

Дернув за кольцо, Комбат обнаружил лестницу вниз. Спускаться одному было рискованно, и Комбат решил дождаться, пока проснется Титовец.

Самым неудобным в подвальных помещениях является то, что невозможно определить, какое на дворе время суток. Мобильники, само собой, у них забрали. Тут Комбат вспомнил, что у Титовца на руке были дорогие часы. Как он объяснял, подарок одной из его женщин.

Осторожно вытащив из-под головы Василия Титовца его руку Комбат, взглянул на циферблат. Три часа ночи или три часа дня. Если сейчас день, наверняка кто-то захочет их проведать. И, будто подтверждая последнюю его мысль, наверху послышались голоса. Наверное, пол был довольно тонкий, хозяева особо не думали о звукоизоляции подвала.

Говорили двое: женщина и мужчина. По тону можно было догадаться, что их связывали не только, и не столько деловые, но и личные отношения.

— Нет, но я же тебе, как ты ни крути, реально вчера спасла жизнь, — капризным тоном, будто заигрывая, сказала женщина.

— Спасла. Но вот что-то от них ни слуху ни духу. Или спят, или сдохли, — проворчал мужчина и добавил: — А трупы, лапа, нам с тобой ни к чему.

— Если то, что ты мне рассказал, правда, у нас с тобой открываются более чем радужные перспективы, — продолжала кокетничать женщина.

— Радужные перспективы на улице Радужной, — в тон ей ответил мужчина.

— Если мы с тобой провернем это дельце, будем жить безбедно до глубокой старости. Ты согласен жить со мной до глубокой старости?

— Ну конечно, лапа. Только сначала мне надо отпереть этот злосчастный дипломат, в котором лежат списки тех, кто влился в «Легион», и номера их счетов. Прежде чем перекачивать денежки, нужно знать, где именно и у кого они лежат. А для этого нам нужно узнать код.

— А что, просто взломать кейс нельзя? — все таким же капризным тоном спросила женщина.

— Анжела, если бы это было возможно, я давно бы его уже взломал. Но его даже бензопилой распилить не получится.

— А где теперь хозяин этого чемоданчика? — поинтересовалась Анжела.

— Думаю, наблюдает за нами с неба и радуется, — сказал мужчина и хохотнул: — Слишком уж он любил экстрим. Там, на небе, думаю, адреналина ему хватает.

Комбат понял, что говоривший — это тот самый Константин Прахов. Разговор шел, скорее всего, о Малиновском.

— Ладно, мне плевать, где там теперь владелец этого твоего чемодана, — манерно отозвалась Анжела. — Ты вот про экстрим вспомнил. Давай с тобой вместе в какую-нибудь игру сыграем. Гарик рассказывал про одну прикольную игру.

— Будет тебе, лапа, и экстрим, и адреналин, — заискивающе ответил Прахов. — Давай к нашим пленникам заглянем.

Комбат, мгновенно сориентировавшись, бросил кучу тряпья туда, где был второй выход из подвала, и лег, притворившись, что спит.

Лаз открылся, Прахов с Анжелой заглянули внутрь.

— Костя, пойдем. Видишь, они спят. Пойдем и мы с тобой поваляемся, пообжимаемся, — предложила женщина.

— Ну, пойдем, — ответил Прахов, захлопывая дверь лаза.

Как только эхо их голосов растаяло, Комбат подошел к Титовцу. Тот, очевидно почувствовав пристальный взгляд, пошевелился и открыл глаза.

— Мы где? — спросил Титовец, приходя в себя.

— Тебя сейчас должно волновать то, где мы будем через час, — строго сказал Комбат и добавил: — Нужно выбираться. Здесь есть второй лаз.

Комбат сдвинул кучу тряпок и опять открыл дверь, ведущую вниз. Титовец, еще слабо соображая, что именно с ними произошло, решил ни в чем не перечить товарищу и беспрекословно спустился в раскрывшуюся яму. Комбат спрыгнул вслед за ним и закрыл дверь, стараясь оставить над ней как можно больше тряпок. Так у беглецов оставалась надежда, что лаз, в который они опустились, обнаружат не сразу и за это время они смогут выбраться.