Ночи синего ужаса - Эрик Фуасье

– Вы можете описать этого незнакомца?

– Да куда уж! В этой паршивой дыре, даже когда солнце высоко, ни черта не видно – темно, как у курицы в заднице! Ну невысокий такой незнакомец, в длинном плаще и в шляпе с широкими полями… Больше и сказать о нем нечего.

Валантен протянул ей монету в двадцать су, и консьержка по привычке поднесла ее ко рту, чтобы проверить на зуб и убедиться, что не фальшивая, однако под мрачным взглядом, устремленным на нее инспектором, тотчас опустила руку, сунула монету в карман и, ворча что-то себе под нос, исчезла в своей каморке.

Оказавшись снова на свежем воздухе, Аглаэ огорченно повернулась к Валантену:

– Человек в плаще и шляпе! Немного же нам удалось узнать!

– По крайней мере, мы получили подтверждение, что убийца не полагался на случай. Как я и думал, он действовал преднамеренно: целенаправленно выбирал жертвы и, вероятно, следил за ними некоторое время, прежде чем напасть. И это приводит нас к главному вопросу.

– Какому?

– Кому понадобилось убивать простых людей, мелких сошек, притом что они и так должны были умереть от болезни?

Глава 10. Внешность обманчива

Около полудня Валантен и Аглаэ зашли перекусить в лавку виноторговца у здания Парижского торгового суда. Другие посетители – главным образом грузчики с Центрального рынка, здоровенные парни – не сводили с них взглядов, после того как девушка сняла котелок и ее принадлежность к прекрасному полу стала очевидной. У некоторых силачей лица были оторопелые, прочие откровенно потешались при виде столь миловидной мордашки в сочетании с мужской одеждой. Все время, пока полицейские завтракали, их преследовали косые взгляды и в закутке винной лавки, отведенном под кафе, не смолкали перешептывания. Однако огонь в глубине глаз Валантена и его респектабельный облик, говоривший о принадлежности к власть имущим, даже у самых наглых отбивали охоту проявить любопытство каким-то иным образом.

На выходе из заведения инспектор вдруг замялся и сказал подруге, чтобы она возвращалась на улицу Иерусалима без него. Ему, мол, надо наведаться в одно местечко, где дамам, пусть и в мужском наряде, лучше не появляться. К его величайшему удивлению, Аглаэ не возразила и даже не стала задавать вопросов, хотя обычно она с горячностью бросалась доказывать по любому поводу и часто вопреки здравому смыслу, что женщины способны выполнять большую часть всякой работы, традиционно закрепленной за мужчинами. Вот так запросто согласиться с тем, что ее отстраняют от важного дела только по причине половой принадлежности, было на нее настолько непохоже, что Валантен чуть не высказал свое удивление вслух, но вовремя спохватился – эта неожиданная покорность Аглаэ оказалась ему на руку, и глупо было бы не воспользоваться таким подарком.

Оставшись один, инспектор направил свои стопы к улице Симон-лё-Франк. Типография Палю размещалась на антресольном этаже здания, которое, должно быть, уже в эпоху Людовика XIV считалось старой развалиной. Стены здесь были из глиносоломы с прогнившими бурыми рейками; в решетчатых оконных рамах зеленели бутылочные стекляшки. Металлический стук работающих прессов оглушал с порога. После этого в ноздри ударял запах свежей типографской краски и влажной бумаги. Валантен насчитал в полумраке мастерской как минимум четырех работников. Он подошел к ближайшему – тот как раз закрепил чистый лист на подвижной плите станка и собирался взяться за рычаг, соединенный с центральной осью, чтобы опустить лист на талер – неподвижную плиту с печатной формой.

– Я бы хотел поговорить с вашим патроном! – прокричал Валантен, приставив ладони рупором ко рту, прямо в ухо печатнику.

– С месье Палю? А кто его спрашивает?

После визита к Циклопу у Валантена было время обдумать, как лучше подступиться к возможному источнику информации. И он решил, что прямолинейный подход ничего ему не даст. Если гражданин Палю построил свой бизнес на извращенных склонностях рода людского, то сунуть ему под нос жетон – только напугать. Узнав, что к нему явился полицейский, Палю замкнется в себе, как устрица захлопывает створки. Если же намекнуть ему на возможность заработать, удовлетворив потребности богатого любителя острых ощущений, он успокоится и ослабит бдительность.

– Мое имя ему ничего не скажет, – с апломбом ответил инспектор. – Он обо мне не знает. По крайней мере, пока. Скажите просто, что мне его порекомендовали как тонкого знатока разнообразных столичных… изысков и я рассчитываю, что он поделится со мной своими знаниями во время моего пребывания в Париже.

Печатник, казалось, не слишком удивился и попросту кивнул в знак понимания:

– Хорошо, подождите здесь. Доложу ему немедленно.

Он направился вглубь мастерской и исчез за свежеотпечатанными плакатами, которые сушились на веревке. Валантен, чтобы занять время, подошел к ближайшему плакату и пробежал взглядом текст. Это было официальное обращение от префектуры Сены с целью предостеречь горожан:

Наставление для населения об основных способах избежать заражения холерой-морбус:

Холера – тяжелый недуг, однако слухи о ней куда страшнее самой болезни. Дабы себя обезопасить, прежде всего не надо бояться – отриньте все, что нарушает спокойствие души, и думайте об этой болезни лишь для того, чтобы принять необходимые меры для ее предотвращения.

Холера не заразна, то есть она не передается человеку, который общается с больными. Она опасна лишь для тех, кто не заботится о своем здоровье.

Дабы уберечься от холеры, необходимо соблюдать личную гигиену и поддерживать чистоту в жилище. Избегайте всякого охлаждения, не ступайте голыми ногами на землю или на каменный пол, когда встаете утром с постели. Не спите в комнате с открытыми окнами. Возвращайтесь домой в надлежащее время, до наступления ночной прохлады и сырости. Соблюдать трезвость рекомендуется в высшей степени. Надлежит воздерживаться от любых излишеств в еде и питии, ибо замечено, что холера чаще поражает пьяниц и лиц, склонных к распутству. Злоупотребление крепкими спиртными напитками весьма губительно для здоровья. То же относится и к принятию водки натощак.

Если заражение все-таки произошло, при первейших его признаках необходимо послать за врачом, а в ожидании его лечь в постель, выпить горячий отвар мяты или ромашки с липой и согреваться всеми доступными способами.

Валантен поморщился. Для человека просвещенного подобная галиматья, в которой были намешаны гигиена, мораль и призыв к спокойствию, выглядела крайне тревожно. Она доказывала, что власти не только начинают терять самообладание из-за вспышки холеры, но и понятия не имеют, как с ней бороться. «Возвращаться домой в надлежащее время, пить горячие отвары! Какой дурацкий фарс! Просто смешно!» – мысленно возмущался он.

– Говорят, вы меня разыскиваете, месье.

Слева прозвучал елейный