Браслет княгини Гагариной - Ольга Баскова

Семочкин сунул ему протокол:

— Подпишите здесь и здесь. Думаю, страховка вам не поможет. Эту ласточку уже не восстановить.

Ювелир наклонил голову:

— Да, придется покупать новую.

Полицейский сразу согласился:

— Да, это точно. Мы эвакуируем вашу машину на стоянку за нашей конторой, и вы в любой момент можете ее забрать.

— Конечно. Надеюсь, мы утрясли все формальности? — Виталия как магнитом тянуло к Евгении. Как она? Не ухудшилось ли ее состояние?

— Остальное после того, как девушка придет в себя, — Семочкин протянул руку. — Желаю вам удачи.

Виталий торопливо попрощался и зашагал на остановку маршрутного транспорта. Небо наконец прояснилось, и солнце какого‐то неестественно розового цвета — или ему так показалось? — повисло над горой, напоминавшей кошку: выгнутая спина, поросшая шерстью — карликовой сосной, — торчавшие уши и мордочка. Карташов посмотрел на часы и подумал, что сейчас они с Женей поехали бы в глэмпинг, где наверняка отлично провели бы время. Как, однако, непредсказуема жизнь! Верно говорят: человек предполагает, а Бог располагает. Но какого черта Евгения взяла его машину? Они же не раз договаривались, что она не станет этого делать.

Когда маршрутка притормозила возле больницы, ювелир побежал в приемный покой хирургии, надеясь хотя бы одним глазком поглядеть на возлюбленную, но на этот раз его не пустили. Строгая пожилая медсестра отчеканила, что ухудшений в состоянии Рядновой нет, как, впрочем, и улучшений, но Виталий был рад и этому. Правда, врач пообещал, что Евгения будет жить, но мало ли как бывает! Он слышал, что травмы головного мозга непредсказуемы.

— Что же мне делать? — спросил ювелир, испытывая муки совести оттого, что ничем не может помочь невесте.

— Домой идите, — посоветовала медсестра. — Завтра заглянете к ее лечащему врачу Валентину Ивановичу Голубеву. Он вам все подробно расскажет.

Карташову ничего не оставалось, кроме как попрощаться. Он действительно ничем не мог помочь девушке.

Глава 19. Имение Яновка, 1825

— Как я счастлива, моя дорогая, что мы снова вместе! — Катенька, недавно обвенчавшаяся с Лихаревым, обняла сестру. — Что за прелесть Магдалина Осиповна! Как она напоминает мне нашу маму!

— Да, она прелесть, — рассеянно ответила Мария. — Скажи, почему вы решили поселиться здесь? У Вальдемара несколько имений.

Катя махнула рукой:

— Ну и пусть! Как ты не понимаешь, что я хочу быть рядом с тобой? Те месяцы, которые мы не общались, были для меня самыми страшными. Я думала, с ума сойду. Отец так осерчал, что чуть не сорвал мне свадьбу.

— Как же он отреагировал на твое решение? — спросила сестра.

— А я ему ничего не говорила, — призналась Катенька. — После венчания мы поехали сюда да тут и остались. — Она хотела еще что‐то добавить, но осеклась и посмотрела на сестру.

— Что с тобой? Ты постоянно грустишь. Разве Иосиф тебя не любит?

— Он любит меня больше жизни, — призналась Мария. — Его дети тоже меня полюбили. Под сердцем я ношу его ребенка. Но есть такое, что омрачает нашу жизнь. Скажи, Владимир ничего тебе не рассказывал?

Сестра нахмурилась:

— Ты о тайном обществе? Я знаю об этом давно, еще от БестужеваРюмина. — Она, как маленькую, погладила Марию по голове. — Между прочим, я собиралась разделить его судьбу. То же я думаю теперь и о Володеньке. Мы обязаны быть с ними. Разве это не наш долг, Маша?

— Да, — еле слышно произнесла Мария, и Катя помрачнела. Успокаивая сестру, она подумала о том, что здесь, в Яновке, где жизнь протекала спокойно и неспешно, не хотелось думать о плохом и, честно говоря, не верилось, что оно может произойти. У бабушки в Каменке ее часто посещали мысли о дальнейшей судьбе сначала Мишеля, а потом — Володи, но в Яновке…

— Может быть, ничего еще и не случится. Зачем думать о плохом? — Катя вскочила со стула и подошла к окну. — О, к нам пожаловал Федор Федорович Вадковский. Давненько я его не видела. Смотри, с ним приехал этот противный Александр Карлович Бошняк. И что Володя в нем нашел? Я говорила дяде, что не терплю двух людей — Шервуда и Бошняка. Так нет же, меня никто не слушает. И зачем Вадковский везде тащит его за собой? Пусть Бошняк собирает растения для гербария в своем имении.

Мария встала и подошла к сестре. Слуга Поджио Петр помогал полному Александру Карловичу вылезти из кибитки. Федор Вадковский накручивал на указательный палец длинный темный ус и что‐то воодушевленно рассказывал Иосифу и Владимиру. Катя потянула ее за рукав:

— Пойдем поздороваемся. Если мы этого не сделаем, за нами придут.

Мария кивнула, и молодые женщины быстро спустились со второго этажа и вышли из дома. Гости, увидев дам, расплылись в улыбке.

— Для меня удовольствие приветствовать вас, — проговорил Александр Карлович, целуя холодную руку Марии. — Надеюсь, ваш супруг позволит мне побродить по окрестностям? Вы же знаете мой ненормальный интерес к растениям. Впрочем, на то я и ботаник, — он рассмеялся и, не дожидаясь ответа, подошел к Екатерине: — Екатерина Андреевна, очень рад вас видеть.

Катя протянула ему руку, которую после поцелуя незаметно вытерла платком. Шумный веселый Федор оттеснил приятеля.

— Здесь столько хорошеньких женщин, что кружится голова.

Братья Поджио и Владимир повели гостей к пруду. Там, на скамейке, в прохладной тенистой аллее, спасаясь от августовского зноя, они любили беседовать о делах. Катя проводила их недовольным взглядом и всплеснула руками:

— Ну как убедить Володю, чтобы он не доверял этому противному человеку?!

— Да, он очень неприятный, — согласилась Мария, — но мне иногда кажется, что мы к нему несправедливы. Человек составляет гербарии — ну и пусть составляет.

Катенька покачала головой:

— Ты не понимаешь. Я не стала бы при нем говорить о… Ну, ты знаешь о чем. Бошняк не внушает мне доверия.

Сестра дотронулась до ее плеча:

— Успокойся. Наши мужчины знают, что делают. Я уверена, они не станут говорить при Александре Карловиче о том, что не предназначается для его ушей. И давай не будем об этом. — Она потянула ее за руку. — Давай пойдем на кухню и дадим распоряжение насчет обеда. Не оставлять же наших мужей голодными только из-за того, что мы не хотим сидеть за столом с Александром Карловичем.

Катя тряхнула кудрями.

— Да, ты права, — согласилась она. — Не буду думать об этом сейчас, но обязательно еще раз поговорю с Володей вечером.

— Магдалина Осиповна не нарадуется на твоего Володю, — Маша решила сменить тему. — Она отзывается о нем как об очень умном и хозяйственном человеке.

Лицо сестры прояснилось.

— Он такой и