Криминальный репортер - Евгений Сухов

Вчерашний солнечный день оказался единственным в череде сереньких, наполненных моросящим дождем дней, на которые была богата нынешняя весна. Сегодня снова моросил дождь весь день, наполняя воздух и человеческое нутро сырой промозглостью, от которой мерзнешь хуже, нежели в лютые морозы.

Черт его знает, что это творится с погодой. Точнее, с непогодой. Наводнения, пожары, ураганы. Зимы, похожие на осень, и весны, опять же, похожие на осень. Хотя, конечно же, для творческого человека осень — преотличная пора! Работается хорошо, легко, а печальная поэзия, заложенная в этом времени года, стимулирует к размышлениям и продуктивной созерцательности, приносящим подчас весьма значительные плоды. Однако если осень будет длиться не три месяца, а девять или пускай даже шесть, впадение в депрессию, что также свойственно человеку творческому, будет ему гарантировано. А если к тому же нет особых оснований для бодрости и веселья, то и совсем худо…

Снимать что-либо в такую погоду не было смысла, да и снимать особо нечего. И я отправился один, а точнее, с Сан Санычем на редакционном «Рено» к дому Санина. Ведь мне так и не удалось побеседовать с соседями Санина из квартиры номер семь.

На сей раз там кто-то пребывал. По крайней мере, в квартире играла музыка. Я нажал на кнопку звонка. Потом еще и еще. Никто не открывал. Наконец, после моего восьмого нажатия на звонок дверь на ладонь приоткрылась (больше не позволяла цепочка), и показалась половина человеческого лица с любопытным карим глазом и мокрыми волосами.

— Вам кого? — услышал я приятный девичий голос.

— Возможно, вас, — ответил я.

— А вы кто?

— Меня зовут А-а-Алексей. Я журналист. Тележурналист, — представился я. — Хотелось бы побеседовать с кем-нибудь из взрослых.

— Я уже взрослая, — ответили мне из-за цепочки. — А у вас есть с собой какие-нибудь документы?

— Есть, — показал удостоверение сотрудника телеканала «Авокадо».

— Вы один? — снова спросили в дверной проем.

— Один, как перст, к сожалению… — с некоторой тоской в голосе ответил я. — Открывайте, не бойтесь. Вы же посмотрели мое удостоверение.

Любопытный глаз скользнул вправо, влево, убедившись, что я и правда пребываю в одиночестве. А потом двери закрылись, звякнула о дверь откинутая цепочка, и музыка оглушительным торжеством ворвалась в подъезд через распахнутые двери.

— Входите. А я вас знаю, видела как-то по телевизору, — произнесло прелестное милое существо лет восемнадцати в небесного цвета халатике, под которым, похоже, был минимум одежды. — Вы передачи интересные ведете. В какой-то степени я ваша фанатка.

— Весьма польщен.

Я вошел в прихожую, снял ботинки и вопросительно посмотрел на юную хозяйку:

— Куда прикажете пройти?

— Проходите на кухню, — услышал я ответ. — Можете пока сварить себе кофе. Банка на столе.

— А на вас сварить кофе? — спросил я девушку в халатике, под которым был минимум одежды (а может, и минимума даже не было, в самом деле, не спрашивать же!).

— Нет, я кофе не пью, — ответила она и добавила: — Ничего, если я вас оставлю на пять минут? Только что из душа…

— Да ради Бога, — снисходительно разрешил я.

Девушка ушла в ванную комнату. Музыка бухала басами так, что я вынужден был прикрыть кухонную дверь, чтобы сохранить свои барабанные перепонки в целости.

Баночка с молотым кофе стояла на столешнице. Открыв дверцу шкафчика, обнаружил в уголке турку, взял ее, положил в нее две ложечки кофе и залил наполовину водой. Затем включил газовую горелку, поставил турку на огонь и принялся ждать…

Неожиданно музыка сделалась тише. Очевидно, она так громко звучала для того, чтобы девушке хорошо было слышно ее в ванной. А теперь, когда приняла душ и вышла из ванной комнаты, она просто убавила громкость. Еще через мгновение дверь кухни открылась, и вошла хозяйка. Девушка по-прежнему была в халатике, а на голове сооружение из полотенца, весьма напоминавшее тюрбан. Ее лицо со вздернутым носиком и тонкая шейка светились молодостью и чистотой, под запахнутым халатиком угадывалась вполне созревшая грудь, а сильные икры ног заканчивались тонкими щиколотками (мне, признаться, очень не нравятся у женщин толстые щиколотки), которые, судя по всему, должны были гарантировать небольшие аккуратные ступни (большие ступни у женщин мне не нравятся тоже).

— У вас кофе не убежит? — спросила она, когда я закончил ее разглядывать.

Я спохватился и быстро убрал с плиты турку, в которой кофейная пена уже начинала подниматься.

— Спасибо, что напомнили, — поблагодарил девушку и наполнил подставленную чашку. — Я просто не мог отвести от вас взора, — честно признался я.

— Да? — она улыбнулась, и глаза ее сузились до небольших щелочек. — Делать девушкам комплименты тоже входит в вашу обязанность?

— Вовсе нет, — сказал я и подул на кофе. — Я делаю девушкам комплименты, лишь когда сражен…