Без права на мечту - Марина Серова

Община, в которую я попала, следуя указанному Ромкой адресу, разительно отличалась от первой. Вот тут как раз были все ожидаемые мной атрибуты. И высокий забор, и бревенчатая изба, и босоногая ребятня в старинной одежде. Водопровод, правда, имелся. И плита газовая наличествовала. Но в целом этот широкий двор с множеством хозяйственных построек был будто срисован с картин, изображающих крестьянский быт конца девятнадцатого столетия.

Попасть во двор оказалось тоже делом нелегким. Возле ворот бегали две дворняги. При моем появлении они подняли такой лай, что зайти за калитку я не осмелилась. На шум из дома вышла женщина средних лет. Разглядывая меня, женщина спросила:

– С чем пожаловали?

– Ночлег ищу, – не зная, что еще сказать, соврала я.

– Чья будешь?

– Что? – не поняла я вопрос.

– Звать как, к нам из каких краев попала? – пояснила она.

– Татьяна зовут. Из Москвы.

– Столичная, значит. Чего ж, столичная, без записочки к нам?

– Меня Евгения сюда направила. Недавно она у вас. Может, правил не знала, вот про записку и не предупредила.

– Это какая же Евгения? Университетская, что ли?

– Точно, университетская. Здесь она сейчас? – затаив дыхание, спросила я.

– А кто ее знает! Она вольная птица. Хочет – живет, не хочет – не живет. Мы отчета не требуем.

– Войти-то можно? Сама поищу.

– Отчего нельзя, заходи. Собак не бойся. Мирные они. Держим для отвода глаз. Здесь не все наш образ жизни признают. Так они нас от всякой шушеры охраняют. А ты, сразу видно, своя. Мы своим всегда рады.

Приговаривая так, женщина отперла засов, приоткрыла ворота ровно настолько, чтобы я могла пролезть, и сразу же на место вернула. Собаки радостно завиляли хвостами, ласкаясь ко мне и выпрашивая лакомство. Жаль, что у меня с собой ничего нет. Славные собачки!

– Ты зря-то по двору не шастай. Вон видишь соседнюю высотку? – женщина указала на многоэтажный дом. – Оттуда запросто и камнями обкидать могут, и чем похуже. Ступай к Зойке-прачке. Она все про всех знает. У нее про Евгению и расспроси.

Поблагодарив женщину за помощь, я двинулась к сарайчику, на который та указала. Сарайчик оказался полноценной прачечной, обустроенной по последнему слову техники. В прачечной орудовала молодая девица. Увидев меня, она обрадовалась.

– Вот и помощь подоспела. Хватай корыто и дуй белье развешивать. К тому времени, как мужики вернутся, нужно со двора все убрать.

Девица указала на корыто, доверху наполненное выстиранным бельем. Я покачала головой и призналась:

– Я, собственно, по другому вопросу. Вас Зоя зовут? А я Татьяна. Из Москвы приехала. Я Евгению университетскую разыскиваю. Мне посоветовали к вам обратиться. Не подскажете, где искать ее?

Девица, выслушав мое заявление, ничуть не расстроилась. Все так же радостно она сообщила:

– У нас Женя давненько не появлялась. Здесь можешь не искать.

– Как же мне быть? Я ведь всего на два дня приехала. Повидаться хотела, а ее днем с огнем не сыщешь.

– Да ты не расстраивайся. Подскажу тебе адресок. Если повезет, там и отыщется след подруги твоей, – Зойка-прачка вытерла руки о льняную тряпицу и, присев на низенькую скамейку, сообщила: – Пойдешь в парикмахерскую «Златовласка». Там спросишь Томку. Они с Женькой в приятельницах ходят. У нее и спросишь, где твоя Женька сейчас обитает.

– Правда? – обрадовалась я. – А далеко это?

– Пешком минут десять ходу, а если на автобусе, то и того меньше.

И Зойка подробно описала, как добраться до парикмахерской.

– Вот спасибочки, а то я уж и не знала, что делать!

Наскоро попрощавшись, я прошла через двор, опасливо поглядывая на окна многоэтажки, и, подозвав мальчонку, прогуливающегося по двору, попросила закрыть за мной ворота.

Оказавшись в салоне своей машины, я задумалась. Стоит ли появляться в парикмахерской в том виде, в котором я сейчас находилась, или лучше предстать перед Томкой в более презентабельном виде? С одной стороны, раз Томку в общине знают, значит, ничего против хиппи та не имеет. А с другой стороны, если девушка работает в солидном салоне, не повредит ли мне мой имидж? Допустим, приеду я туда, а Томки на месте не окажется. Захотят ли другие мастера сообщать адрес или телефон Томки сомнительного вида личности? И все же я решила рискнуть, заявиться в салон в своем новом обличье. Жалко было время терять. Пока до дома доберусь, пока в порядок себя приведу, пока вернусь обратно, рабочий день и кончится. Тогда уж точно мне Томки не видать как своих ушей.

Проехав два квартала, я еще издали увидела помпезную вывеску над входом в парикмахерскую, которая поражала своей безвкусицей. На фанерном щите вдвое большего размера, чем входная дверь, золотыми вензелями по сиреневому фону было выведено: «Златовласка». А чуть ниже приписано: «Сострижем и сбреем все лишнее и даже больше». Что автор текста имел в виду, оставалось только гадать. Но, признаться, заходить в парикмахерскую было страшновато.

Войдя в холл, я окунулась в атмосферу доперестроечной эпохи. Одинокая лампочка, не имеющая плафона, тускло освещала пустое пространство. Потертый линолеум коробился на полу. Стены некогда ядовито-зеленого цвета взывали о ремонте. Дерматиновые кушетки выставляли напоказ внутреннее содержимое.

Я прошла к дверям зала, за которыми изнывали от безделья мастера стрижки и бритья. Обратившись к той, что сидела ближе всех к выходу, я поинтересовалась:

– Подскажите, пожалуйста, сколько стоит стрижка?

– Мужская или женская? – не переставая лениво ковырять ногти, задала встречный вопрос парикмахерша.

Я осмотрела себя с ног до головы. На мой взгляд, сомнений в том, что я особа женского пола, возникнуть не могло. Интересно, что в моем облике дало повод думать, что я интересуюсь мужской стрижкой? Или вопрос был задан по привычке?

– Женская, – пояснила я.

– Почем я знаю, у нас – мужской зал, – выдала парикмахерша. – Нужна женская стрижка, вот в женском зале и спрашивайте.

Потеряв к беседе интерес, парикмахерша крутанула кресло и продемонстрировала мне свою спину. Странно! В одном салоне работают, а цен друг друга не знают. Может, стажер? Не успела с ценами познакомиться? Я двинулась дальше по слабо освещенному вестибюлю и, добравшись до дамского зала, заглянула внутрь. Здесь интерьер был немного посовременнее. Старую краску сменили стеновые панели из светлого пластика. Зеркала и столики остались с советских времен, а вот кресла радовали модным дизайном. Взглянув на мастеров, я подумала, что напрасно переживала за свой внешний вид. Вообще, надо сказать, что мастера «Златовласки» сохранились здесь с тех же советских времен. За маникюрным столиком сидела угрюмая тетка и листала каталог какого-то продовольственного магазина. Одно из кресел занимала отчаянная клиентка, решившая, несмотря ни на что, воспользоваться услугами парикмахера. Перед креслом стояла дородная баба с высокой «халой» на голове. Она ожесточенно орудовала ножницами. Клиентка сидела смирно, видно, не рискуя лишний раз пошевелиться.