Крайняя мера - Марина Серова

— Значит, так, — проговорила я, пристально глядя в глаза Мите. — Сейчас мы вместе врываемся, я впереди, ты сзади. Вот, возьми пистолет, в случае чего — стреляй, только не в Усова. Ты вообще-то умеешь с этой штукой обращаться? Да у вас, поди, и сборов-то не было.

— А чего тут уметь? — Митя повертел в руках мой миниатюрный пистолет. — Вот курок, вот мушка, все понятно. А мы что, прямо так и войдем?

— Ага. А ты думаешь, что стоит сначала постучаться? — съязвила я.

— Нет, я просто так спросил, — мялся Митя. — Слушай, что-то дуло у него короткое… Громко, наверное, стреляет, да?

Я поняла, что Митя явно тянул время, боясь наступления минуты, когда придется действовать. Мне пришлось снова накачать его энергией через продолжительный поцелуй, и Митя кивнул в ответ на мой вопросительный взгляд. Выходит, что мои поцелуи — средство эффективное, хотя и рассчитанное на короткий период.

— Вперед! — скомандовала я и, подойдя к двери, дернула ее на себя.

Я сделала только один шаг за порог комнаты, держа правую руку поднятой вверх.

Находившиеся в комнате люди, как по команде, посмотрели на меня. Человек, сидевший в кресле — судя по его помятому виду, был хозяином кабинета, — не знал, как реагировать на мое появление. Приставленное к его голове дуло автомата красноречиво свидетельствовало, что Борис Николаевич находится в очень сложном положении и мой приход давал ему хоть какую-то надежду.

Что касается двоих вооруженных людей, то они даже не успели ничего понять. Тот, который был с автоматом, недовольно поморщился и что-то хотел сказать своему коллеге — тот сидел на ручке кожаного кресла, поигрывая пистолетом.

— Здесь граната с сорванной чекой. — Я чуть разжала кулак и продемонстрировала «лимонку». — Одно движение, и кидаю ее в комнату.

Быстро проговорив этот текст, я не оставила бандитам времени на раздумье и метнула своего «робинзона» в вооруженного автоматом человека.

Раздался легкий свист, и автоматчик упал к ногам Усова, заливая его лакированные ботинки кровью, которая хлестала из перерезанного горла. Второй спохватился и вскинул пистолет, намереваясь выстрелить, прежде чем я исполню свое обещание и швырну ему в лоб «лимонку».

Я уже знала, что так будет, и собиралась, пнув Митю локтем, вытолкнуть его из комнаты, а сама, бросив гранату, рвануться вперед и, катнув кресло на колесиках с Усовым к окну, врезаться им прямо в раму и вылететь наружу, пока граната не взорвалась.

И я бы успела, но…

Но тут за моей спиной раздался тихий щелчок, как будто кто-то переломил ветку. Бандит, вооруженный пистолетом, открыл рот и удивленно посмотрел на меня. Последнее, что он успел сделать, — это зачем-то слизнуть языком капельку крови, которая текла по его лицу из круглой дырки, образовавшейся во лбу. Потом он рухнул на бок, зацепив во время падения стеклянный торшер, который бухнулся светильником в форме ананаса о поверхность широкого письменного стола, стоявшего возле стены.

— Выходит, он бесшумный, — с удивлением проговорил Митя, вертя в руках мой «ППС». — И чего только народ не напридумывает.

— Спасибо за выстрел, — потрепала я его по щеке и, отобрав пистолет, вошла в комнату. Митя протиснулся вслед за мной и плотно прикрыл дверь.

— А вы, собственно, кто будете? — спросил меня вытаращивший глаза Усов.

Я показала на часы и напомнила Борису Николаевичу, что он сам назначил нам встречу.

— А я всегда привыкла приходить вовремя, — закончила я свою краткую речь. — Так у нас получится с вами немного побеседовать?

Потрясенный Усов смахнул осколки стекла со страниц ежедневника.

— Евгения Охотникова, — прочитал он запись, сделанную своей же рукой. — Ну да, конечно… Присаживайтесь, пожалуйста… Ах да, не получится. Ну хоть на подоконник… А этот молодой человек с вами?

И Борис Николаевич подозрительно покосился на прислонившегося к стене Митю, который переводил дух после нашей с ним акции.

Но тут произошло чудо. Корнелюк вдруг воспрял духом, распрямил плечи и, подойдя к столу владельца досугового центра, вдруг изо всех сил шарахнул кулаком по столу. А потом заорал:

— Какого черта?!

Усов обомлел, но решил не дергаться — после налета Борис Николаевич еще не пришел в себя и соблюдал крайнюю осторожность.

— За каким хреном? — продолжал орать Корнелюк. — Когда кончится весь этот маразм, а? Я вас спрашиваю! У меня через полтора часа выступление…

— Дмитрий Владимирович имеет в виду проблему, с которой ему пришлось столкнуться, — отстранила я Митю от усовского стола. — Дело в том, что на его жизнь покушался известный вам Федя Крюков.

— Вот как?!

— Ага, именно так, — подтвердила я и, не давая Усову опомниться, продолжала: — Федя погиб. Если быть точнее, то я убила его, когда он налетел с кастетом на Дмитрия Владимировича. И теперь нам хотелось бы разобраться в причинах, побудивших покойника так непочтительно вести себя по отношению к моему клиенту. У вас есть что сказать по этому поводу, Борис Николаевич?

Усов тяжело дышал. Его брови были нахмурены, и, казалось, он пытался что-то сообразить. Хочет придумать пристойное объяснение? Будет изворачиваться? Я бы на его месте не рискнула.

— Итак?

— Да, собственно, мне почти нечего вам сказать. Ко мне обратился мой старый кореш, Богдан Богомоленко, и попросил информацию об одном человеке, — с трудом проговорил Усов. — Это вы, как я понимаю.

Усов внимательно посмотрел на Митю. Покачав головой, он продолжал:

— Богомоленко — мой бывший подельник, если вам интересно. Мы в свое время мотали срок за ограбление сберкассы. Смешно сказать — взяли пятнадцать тысяч, но по тем временам это было кое-что. В общем, дальше наши дорожки разошлись. Я сейчас есть то, что я есть, — и Усов обвел рукой свой роскошный офис, — а Богдан, по-моему, завязал раз и навсегда и теперь заделался фермером в Волгске. Честно говоря, я даже не узнал его по телефону, пошутил, мол, богатым будешь. Богдан сказал, что и так на жизнь не жалуется, и попросил по старой дружбе подыскать ему человека, который справился бы с несложной работой.

— Занятно… А с какой именно работой? — удивленно подняла я брови.

— Я почем знаю? — развел руками Усов. — Сказал только, что позарез нужна информация об одном музыканте, сыне известного в городе предпринимателя. Фамилия — Корнелюк, если я не ошибаюсь?

— Совершенно верно, — ответила я за Митю. — И что дальше?

— Ну, тут как раз Жоржик приехал с заказа, и я спросил его, не хочет ли кто из его друзей подработать? Тот обещал подумать и вскоре сказал, что братец Крюкова сейчас не при деле и не прочь зашибить денежку. Поскольку большая денежка не предполагалась — я ведь просто оказывал Богдану услугу, — я встретился с Федей и, передав ему две с половиной тысчонки, дал телефон Богдана. Вот, собственно, и все. Если Богомоленко имел какой зуб на вашего клиента, то я тут ни при чем. Поезжайте к нему в Волгск и разбирайтесь, у него там надел по Морозовскому шоссе на четвертом километре, если вы на машине, то обернетесь за час с небольшим. А я к этой истории с покушениями не имею никакого касательства, у меня своих забот полон рот.