Знамение - Алексей Макеев

Кассирша, которая, согласно табличке, установленной у ее рабочего места, значилась как Барская Анна Викторовна, видимо чувствуя его взгляды, чему-то пленительно улыбалась и лишь иногда чуть косила в его сторону, как бы давая понять, что он ей тоже очень интересен и даже более того… Когда хриплый динамик объявил начало посадки, Стас вскинул на плечо дорожную сумку и вышел на крыльцо. Дождавшись, когда из автостанции выйдет приглянувшаяся ему кассирша, которая одновременно была еще и контролером на посадке, он тоже пошел к автобусу и, поравнявшись с ней, негромко спросил:

– Аня, а вы сегодня во сколько заканчиваете работу?

– В семь вечера, – одарив его своей дурманящей улыбкой, так же тихо ответила она.

– А вы не будете против, если я вас провожу?

Стас больше всего боялся услышать что-нибудь наподобие повествования насчет сердитого мужа или проблем со вздорными соседями… Но, к своему восторгу, услышал ободряющее:

– Почему бы нет? Если, конечно, успеете вернуться…

Шагая меж кресел по проходу, она брала у пассажиров билеты и, сверив их со списком, приветливо улыбаясь, возвращала назад. Возвращая билет Станиславу, она как бы невзначай провела по его ладони кончиками пальцев. Он почувствовал, как внутри у него что-то забилось и затрепетало. И скорее всего, если бы не служебные дела, махнул бы он тогда рукой на купленный билет и отправился бы автобус в путь без него… Но ему нужно было ехать – в губернском центре его ждали серьезные дела. Возможно, даже сопряженные с риском. Но ни о каком риске он теперь и не думал. Его переполняло будоражащее ощущение прикосновения женской руки. Теперь он желал только одного – чтобы этот день поскорее закончился.

На губернский автовокзал Стас прибыл, когда время уже приближалось к десяти. Выйдя из автобуса, он тут же отправился к кассе и купил билет на вечерний рейс в Жуково, а также на первый утренний, в облцентр. Спрятав билеты понадежнее и сдав свою дорожную сумку в камеру хранения, он сел на привокзальной площади в такси – потрепанную «шестерку», на которой помчался в дальний конец города. Таксист, с которым он обсудил маршруты разъездов, предложил начать именно с этого адреса.

Прибыв в микрорайон ветхих пятиэтажек, Стас после некоторой рекогносцировки нашел-таки нужный ему дом. Он поднялся на четвертый этаж и позвонил в дверь.

В квартире послышались шаги, и кто-то громко произнес классическое:

– Кто там?

Объяснив суть своего визита, Крячко наконец убедил хозяйку квартиры открыть дверь. Потрепанная жизнью худощавая шатенка лет тридцати с небольшим опасливо смотрела на незваного гостя. Даже предъявленное удостоверение ее мало в чем убедило. На вопросы Крячко она отвечала нехотя, как бы опасаясь выдать что-то чрезвычайно важное, касающееся только ее лично.

– Димку я не видела уже лет восемь, – рассказывала она, глядя куда-то мимо левого плеча Стаса. – Да и какая мы родня? Троюродные… Это, считай, уже почти чужие. Да, на похороны к нему я поехала. Многих наших там повидала. Смешно сказать: живем в одном городе, в получасе езды друг от друга на автобусе, а увиделись на Димкиных похоронах впервые за три года.

На вопрос Станислава о том, кто из их родни или знакомых прямо или косвенно может быть связан с криминальными структурами, она недоуменно пожала плечами. По ее словам, единственный криминальный элемент, с которым она имеет определенную связь, – это ее собственный муж, который уже третий год отбывает срок за злостное хулиганство.

Крячко достал снимки, взятые у Хомяковой, и показал их хозяйке квартиры, попросив охарактеризовать родственников, изображенных на них. Таких там было пять человек. Худо-бедно, хотя бы в нескольких словах она рассказала о каждом из этих людей. Но затем, немного помолчав, женщина указала на еще одного человека средних лет, мордастенького, лысоватого, выглядывавшего из-за спин других гостей, как мог понять Стас, без признаков какой-либо скорби на лице.

– А вот этого я и не знаю. – Она пожала плечами. – Он не тамошний – это точно. А вот кто он им, где тут живет и чем занимается – не скажу. Вроде бы, может быть мельком, я его когда-то где-то видела. Но… точной уверенности нет.

Отправляясь по другим адресам, Стас чувствовал: это именно тот, кто ему нужен. И как бы хотелось, чтобы адрес этого подозрительного типа оказался в имеющемся у него списке! Но его надежды не оправдались. По следующему адресу в новой девятиэтажке проживала некая двоюродная то ли золовка, то ли свояченица, которая свою и городскую и деревенскую родню знала еще хуже предыдущей собеседницы Крячко.

На старой улочке, образованной невесть как сохранившимися почти в центре города деревянными и кирпичными особнячками, на стук Стаса открыл бойкий дедок, оказавшийся двоюродным дядей Хомякова. Но на похоронах старик не был, вместо него ездил попавший на снимок его сын, который, к огорчению Стаса, на того типа похож совершенно не был. Впрочем, словоохотливый старик все же пролил кое-какие капли бальзама на истерзанную досадой душу сыщика. Он припомнил, что лысоватенький, мордастенький родственник Хомяковых когда-то работал в каком-то местном вузе. Звали его то ли Григорий, то ли Геннадий.

По четвертому адресу дома никого не оказалось. Выглянувшая соседка, которой Стас вдохновенно сочинил историю о мобильниках, перепутанных во время поминок, пояснила, что человек, проживающий в этой квартире, на снимке присутствует, но это вновь был не тот, кто заинтересовал Стаса. Впрочем, родственник Хомяковых, который работал на железной дороге, завтра должен был приехать. Хотя мог и не приехать. Смысл? Его жена и дети в данный момент находятся на «югах»… Узнав еще немало интересных подробностей из жизни прочих соседей собеседницы, Стас с большим трудом сумел-таки откланяться.

Выходя из подъезда, он услышал сигнал своего телефона. Это был Гуров. Лев только что закончил дела в Жукове и собирался ехать в губернский центр. Вкратце опера обменялись тем, что за эти часы им удалось выяснить, и договорились в скором времени созвониться.

Стас отправился по последнему из имевшихся адресов. Поднявшись на второй этаж дома, вполне вероятно, еще дореволюционной постройки, он оказался в тесно заселенной коммуналке. Как он понял с первого взгляда, здесь обитали люди, жизнью если и не окончательно обиженные, то уж, во всяком случае, и счастливыми назвать их было никак нельзя.

На его стук вышла худая, длинноносая особа в застиранном халате с дымящейся сигаретой в зубах.

– Кого надо? – неприязненно поинтересовалась она, явно не собираясь пускать незнакомца внутрь.

– Гульбины дома? – Решив, что ему лучше представиться родственником разыскиваемых им людей, Крячко заговорил на блатной манер. – Где они там схоронились? Ты чё, меня не узнаешь? А я тебя помню!

– С чего это ты меня помнишь? – недоверчиво сморщила желчное лицо обитательница коммуналки. – Когда это ты тут был?

– На Новый год приходил Мишку поздравлять. Напряги извилины!

– Да пошел ты, алкаш! – Неприступная хранительница коммунального покоя захлопнула дверь.