Парень с крутым нравом - Кирилл Максимов

Князев снова воспользовался лазом, облегчающим попадание на территорию детского дома. Похоже, о существовании этого хода знали многие – и воспитанники, и педагоги, – но никто ничего не предпринимал, не пытался ликвидировать это окно в свободный мир.

– В конце концов, это не мое дело, – пробурчал Богдан, протискиваясь между стальными прутьями и уволакивая за собой пакет с продуктами.

Эсмеральда с Фелицией терпеливо дожидались его на лавочке.

– Держите то, что просили. – Он отдал девчонкам пакетики.

– У нас денег нет, – сказала Даша.

– Расплатиться нечем. – Маша прищурилась.

Это прозвучало как намек. Девчонки были сильно испорчены. В их речах все сводилось к одному, словно в мире не существовало иных проблем.

– Высек бы я вас! – буркнул Богдан.

– Мы садомазо не практикуем, – тут же включила излюбленную тему Даша-Фелиция.

– Еще раз от вас такое услышу, и нашей дружбе придет конец! – произнес Князев так строго, как только мог.

Он, конечно же, понимал, что не в его силах вернуть девочек на правильный путь. Скорее всего, их будущее предопределено. С такими внешними данными они вполне могли пополнить ряды проституток. Молодые особы словно прочитали его мысли.

– Хорошо. Мы все поняли, – сказала Маша-Эсмеральда. – Больше к этой теме не возвращаемся.

– И подглядывать не будете, – добавил Богдан.

– Шторы надо закрывать, тогда и подглядывать никто не станет, – резонно заметила Даша. – Нам же интересно. Вот вы в детстве за девчонками подглядывали?

Князев, естественно, в детстве за девчонками подглядывал, как и другие мальчишки в его возрасте. Крыть было нечем.

– Было дело. Но за взрослыми дамами – нет. Я вам в отцы гожусь. Так что зря стараетесь. Вы для меня дети.

– Понятно, – проговорила Маша. – Пошли, Фелиция. Нам тут не рады.

– Если без глупостей, то заходите, за жизнь поговорим, – вместо прощания предложил Богдан.

– Воспользуемся предложением, – пообещала Эсмеральда.

Девчонки двинулись к главному корпусу, но не по тропинке, а по траве. Князев прислушался к их разговору. Когда девчонки беседовали между собой, то вообще не затрагивали интимные темы. Их интересовали наряды и музыка.

«Может, для них еще не все потеряно, – подумал Князев. – Просто рисуются, понтуются передо мной, вроде как взрослые они, а на самом деле им надо еще в куклы играть».

Он поднялся на крыльцо, зашел во флигель. После жары на улице тут было прохладно. В прежние времена умели строить. Толстые стены работали не хуже кондиционера, аккумулировали в себе тепло, чтобы отдать его в прохладные дни и по ночам.

А вот в номере вновь стало душно. И дело не в температуре. Воздух застоялся, снова стал ощущаться неприметный запах каких-то химикатов.

Богдан открыл окна и двери, чтобы номер как следует проветрило сквозняком. Ветер поднимал и опускал занавески, теребил салфетки, стоявшие в вазочке. Князев выгрузил покупки в холодильник, водку положил в морозильник, чтобы охладилась хорошенько. Именно такую он любил. Ему нравилось, чтобы бутылку сразу покрывал иней.

Богдан уже нацелился нарезать колбасы и хлеба, как услышал за спиной шаги и обернулся. Сделал он это быстро. Жизнь научила реагировать мгновенно.

– Я вас напугала? – спросила директор детского дома Ольга Латушко. – Я постучалась в косяк, но вы не услышали, наверное.

– Да, не услышал.

Ольга стояла, привалившись плечом к дверному косяку, и улыбалась. В руке она держала поблескивающий полированным металлом судок-термос, в каких доставляют обеды на стройки и в поле.

– Далеко собрались? – поинтересовался Князев, указывая взглядом на судок.

– Это не для меня, а для вас, – сказала женщина. – Обед с доставкой.

– Я не заказывал. Как раз в магазин сходил, продуктов принес.

– Вы не поняли. У нас в гостинице «все включено». Есть кухня для воспитанников. Кафе поблизости не наблюдается. – Женщина говорила торопливо, словно куда-то спешила, то и дело поглядывала на циферблат часов, висевших над холодильником.

Секундная стрелка судорожно дергалась.

– Система «все включено» подразумевает и спиртное, – улыбнулся Богдан.

– Я знаю, что о нем вы уже сами позаботились. Разведка работает.

– Позаботился на свободное от работы время. Да вы проходите, – пригласил Богдан, поняв, что держит женщину в дверях.

Ольга Латушко поставила судок на стол и стала разбирать его. Меню мало походило на то, что, по представлению Князева, полагалось воспитанникам детского дома. Два эскалопа, огромных, как стелька для обуви сорок пятого размера. Картофель фри. Соусы в пакетиках. Десерт из свежих фруктов.

– Мне одному столько не съесть. Я, когда сытый, могу и на посту уснуть. Хороший охранник – голодный охранник, как говорил мой прежний работодатель.

– Я тоже с вами вместе пообедаю. Если вы не против, – сказала Ольга. – У меня день ненормированный, забот много.

– Естественно, не против. – Князев пожал плечами.

– Я у вас посуду возьму. – Ольга принялась деловито раскладывать еду по тарелкам.

Ко всему прочему она достала из сумочки пакетик с уже порубленной зеленью и посыпала ею блюда.

– У вас как в ресторане, – заявил Богдан и усмехнулся.

– Обижаете, у нас лучше. Порции больше.

Спорить по этому поводу не приходилось. Порции и в самом деле были изрядными. Богдан видел, что нравится женщине, но дышал к ней абсолютно ровно. Такой тип его не возбуждал. У каждого мужчины насчет женщин свои заморочки. Одним нравятся пухлые, другим – поджарые. Кому-то подавай с большой грудью, а кому-то по душе маленькая.

Это только внешняя сторона, а еще есть и внутренняя. Ольга была совершенно не во вкусе Князева, хотя отказать ей в привлекательности было нельзя. Наверняка существовал слой мужчин, которых могли свести с ума ее широкие бедра и колышущаяся грудь. При этом колыхалась она с опозданием к другим движениям. Голос у Ольги был несколько истеричный, даже когда она говорила спокойно. Но такое у учительниц сидит в крови.

– Давайте лучше поедим. Если вы не против. – Последние слова она произнесла уже в который раз. – Кухоньки у нас тесные. Не расположиться толком. – Не дожидаясь согласия, она, прямо как заправская официантка, подхватила тарелки и понесла их в комнату.

Богдану пришлось последовать за ней. Они устроились за журнальным столиком. Ольга опустилась в кресло, Князеву пришлось сесть на кровать.

Он резал эскалоп столовым ножом, стараясь придерживаться правил этикета, отправлял мясо в рот маленькими кусочками. Но картофель фри, хорошо прожаренный, никак не хотел держаться на узкой вилке, падал с нее.