Томка и блудный сын - Роман Грачёв

Проснулся я рано, как обычно и случалось в чужих местах. Посмотрел на часы в телефоне – шесть сорок пять. Нереально рано для меня. Дочка продолжала сопеть носом, уткнувшись в стену, на которой висел древний расписной ковер. Я осторожно встал, загородил край кровати подушками, чтобы Томка не свалилась на пол, вышел в большую комнату, пересек ее по дуге, пытаясь не наступить на лежащего на полу «студента», и проскочил в сени. Серафима спала на диване, исполняя носом «Полет шмеля».

Утро было потрясающим. Мое любимое утро – свежее, солнечное, с запахом росы на траве, с дыханием просыпающейся природы. В такие минуты я всегда задавал себе вопрос: на что уходит жизнь?

Ненавижу этот вопрос, он вгоняет меня в тоску.

Я прошел к огороду, к тому самому месту, где мы ночью разговаривали с Сергеем. Уральские горы вдали выплывали из голубоватого утреннего тумана. Черт возьми, подумал я, выращу дочку, выдам ее замуж, заработаю достаточно денег – и построю здесь, в этой курортной зоне, двухэтажный домик с деревянной верандой, выходящей на озеро, сделаю собственными руками кресло, усядусь с книжкой и пледом и буду думать о вечности…

Но все это пока лишь мечты. В кармане моих джинсов лежала штучка, из-за которой у школьника-выпускника возникли загадочные проблемы. Нужно было с этим разбираться.

Сергей проснулся быстро, едва я прикоснулся к его плечу. Протер глаза, посмотрел на меня дико, как на чудовище.

– Не пугайся, – шепнул я, – это еще не смерть твоя.

– Надеюсь, – выдохнул студент. – Нам пора?

– Да. Ты в бадминтон играешь?

Через сорок минут мы уже мчались по витиеватой лесной дороге вдоль курортного побережья Озера.

Завтракали на ходу. Томка капризничала – она не выспалась, долго возмущалась, что ее разбудили в такую рань, и теперь наматывала мои кишки на свой маленький кулачок, придираясь то к скорости движения, то к яркому солнцу, бьющему в глаза, то к неудобному креслу (к слову, детское кресло действительно следовало поменять – Томкина попка его давно переросла). Я откупился йогуртом, купленным в круглосуточном магазине недалеко от железнодорожного вокзала Кыштыма, а напоследок всучил плейер с «Томом и Джерри». Нам с Сергеем нужно было поговорить.

– Старуха не обидится? – спросил я.

– Не должна, – ответил парень, жуя булку. – Я сунул ей под подушку немного денег, а на столе в кухне оставил записку. Куда мы вообще едем?

– В одно интересное место. Пересидите с Томкой несколько часов, пока я работаю. – Эээ…

Сергей онемел. Перспектива заниматься шестилетней девочкой его не прельщала. Но иного выхода не было. Мне частенько приходилось рисковать, оставляя дочь в самых неподходящих местах, и компания семнадцатилетнего школьника, способного зарабатывать деньги и обслуживать себя вдали от мамы, была далеко не самой ужасной.

– Да-да, не смотри на меня так. Я оставлю вас в надежном месте на несколько часов. Максимум – до вечера. У меня в багажнике лежит комплект для бадминтона. Вам с Тамарой будет чем заняться.

– Бадминтон! – воскликнула Томка. – Ура! Ты умеешь играть в бадминтон?

Сергей обернулся. Проглотил кусок булки, едва не застрявший в горле. – А ты умеешь слушаться? – спросил он в ответ.

– Иногда!

Две пары глаз принялись сверлить меня: одна – восторженно, другая – с мольбой. – Вы подружитесь, – резюмировал я.

«Надежным» и «интересным» местом была та самая база отдыха «Чайка» на берегу Озера, о которой я некоторое время назад рассказывал. Мое любимое место. Если точнее – мое место. У каждого человека должен быть уголок, где он, гипотетически, если отсечь возможность вечной жизни, хотел бы умереть. Когда мне придет время отдавать концы, я хотел бы находиться на берегу Озера, сидеть на песке или на камне у воды с бутылкой шампанского в руке, смотреть на далекий Остров и вдыхать свежий и влажный воздух Величия.

Едва завидев ворота базы, Томка радостно заверещала, а это значило, что я мог спокойно ехать в город.