Старые амазонки - Марина Серова

— Нет. Выиграли в «Русское лото». Никогда ни во что не играла, а тут с работы шла — и продавец пристал: «Возьмите да возьмите, увидите, счастливый билетик». Настроение хорошее было, нам зарплату немного прибавили. Я и купила пять штук. Выиграл один, но какой! Мы даже за выигрышем не хотели идти: все равно обманут. А оказалось — правда. Мебель — моя слабость. Мы о таких креслах всю жизнь мечтали. Не поверите, первое время я в них целые вечера просиживала, ничего не Делая. Светка ужин готовила. Если бы вы видели, что в этой квартире стояло раньше. Ужаснулись бы. У людей на даче лучше. А теперь — красота. И настроение поднимается. Знал бы тот продавец, какой билет он мне продал. А тут вот несчастье.

Я просмотрела последний конверт. Там все как прежде: требовали десять тысяч долларов. Только новая приписка: в случае обращения в милицию угроза будет приведена в исполнение немедленно.

— А вы сейчас не работаете?

— Нет, я взяла отпуск. Начальство у нас хорошее. Я объяснила, что дома небольшие проблемы. Дали сразу.

— Да, кстати, насчет оплаты. Если что случится серьезное, можете обращаться. Не со всех я беру дорого.

— Хорошо, спасибо.

— А со Светой, мне кажется, вам лучше поговорить. Может быть, она и видела что-нибудь.

— А может, вы сами? — осторожно предложила Валентина Ивановна. — Я что-то боюсь.

— Хорошо, я не против. Можно прямо сейчас.

— Сейчас даже лучше. А то, знаете, и мне очень тяжело, я ей ничего объяснить не могу.

Я подошла к Светиной комнате и постучалась.

— Да, войдите.

— Я могу с тобой поговорить?

— Можете.

У меня мелькнула мысль, что Света все знает. По-моему, она меня ждала и, судя по всему, знала, кто я такая. Я огляделась, благо «Русского лото» коснулось и ее комнаты. Стенка была новейшая.

— Мне тоже кое-что перепало, — улыбаясь и указывая на стенку, сказала она.

Я не стала играть в кошки-мышки и спросила напрямик:

— Света, ты знаешь, почему я к вам пришла?

— Да, знаю.

— И давно?

— Нет, с прошлой недели. До этого я ничего не могла понять. Меня везде встречают, никуда одну не пускают, даже на день рождения к подруге. Там был весь класс, кроме меня. Я наотрез отказалась идти с родителями. Это ужасно! А потом я подсмотрела совершенно случайно, что мама прячет ключ от секретера.

Когда ее не было, я достала и все прочитала. Родители стали ужасно дерганые. С ними разговаривать невозможно. Но этого больше не будет.

— Чего?

— Писем.

— Почему?

Она замялась, а потом вдруг, что-то вспомнив, воскликнула:

— Так вы же этим занялись!

Но мне показалось, что не это она хотела сказать.

— Свет, а ты ничего подозрительного не заметила?

— Нет, — она сразу отвела глаза.

Заметила, но говорить не хочет. Почему? Может быть, тот человек понял, что его обнаружили, и напугал девочку?

— Ну, может быть, в школе, в классе. Ведь незаметно сфотографировать трудно. А ты здесь, — я взяла одну из фоток, — смотришь почти прямо в объектив.

— Нет, я ничего не видела.

— А ты Лину Скоморохову знаешь?

— Да, а что?

— У нее такие же проблемы, что и у тебя.

— Да? И ее тоже встречают?

Я кивнула головой, — Я почему-то не обратила внимания, — похоже, сейчас она говорила правду.

— И то же самое происходило с Машей, вот только фамилию я ее не знаю.

Она, кстати, мне и сказала о тебе.

— Это так заметно, что меня встречают? — в голосе сквозило отчаяние.

— Нет, просто с ней это уже было, поэтому она и обратила внимание.

— И что, это было давно?

— Весной.

— Они отдали деньги?

— Да.

— Конечно, если они есть, то можно и отдать. А если нет? И взять негде?

— Я постараюсь решить эту проблему. Света что-то пробормотала еле слышно, но я не придала этому значения.

Я попросила у Валентины Ивановны письма и фотографии. Заверила ее, что все будет хорошо, и пообещала, что зайду еще.

— Если что-нибудь будет новенькое, заходите вы, — попрощалась я.