Мертвый штиль - Чарльз Вильямс

— Знать ничего не знаю! Здесь, во всяком случае, ничего не производится. Хотите, пойдите посмотрите сами.

— Ну, если ты не можешь их поймать, — заорал кто-то, — чего ж ты от нас, дураков, хочешь? У нас только и хватает мозгов платить тебе жалованье!

Раздались взрыв смеха и вопли. Шериф свернул к амбару, поглядел на корм и рявкнул еще раз на Отиса, чтоб смотрел в оба.

В общем, было заметно, что все это им уже надоело. Назревал скандал. Даже когда дядя Сагамор попытался как-то защититься, толку было мало. Свара должна была вот-вот вспыхнуть.

Случилось это после полудня. Кудрявый только-только показался в своем звуковом грузовичке. Обычно он бывал тут каждый день — приезжал ненадолго выступить с короткой речью против шерифа. Потом нагло ухмылялся и исчезал. Его только, первые два дня не было, когда дядя Сагамор с папашей уезжали.

На этот раз он вознамерился выступить — выключил музыку, взял микрофон и взобрался на импровизированную трибуну. И что-то еще было у него в другой руке. Присмотревшись, мы поняли, что это пинтовая бутыль.

— Граждане, — начал он, — у меня скверные новости! Качество знаменитого нашего самогона заметно ухудшилось. Вот и мой приятель столкнулся с этим и клянется, что это скипидар. Попробуйте сами, джентльмены! Вот, прошу!

И он передал бутыль в толпу — она пошла по кругу. Все, кто пробовал, говорили одно: «Ну да, конечно, скипидар, что же еще?»

— Вы когда-нибудь о таком слыхали? — заорал Кудрявый в микрофон. — Интересно, откуда это он взялся? — Раздались протестующие крики. Он предостерегающе поднял руку: — Минутку, джентльмены! Подождите ругать шерифа. Тут требуется большая проницательность — особенно в таком дыму; так что не торопитесь.

Шериф, казалось, совсем осатанел. Но прежде чем он открыл рот, дядя Сагамор вдруг подошел к Кудрявому. Я удивился — в первый раз он обратил на него внимание. Ткнув Кудрявого в грудь, он произнес в микрофон:

— Слушай меня, Минифи! Можешь поливать грязью кого угодно где-нибудь еще. Шериф — мой хороший друг и…

Кудрявый было взъярился, но вдруг ухмыльнулся и подмигнул толпе:

— Приятно слышать! Весьма полезная информация! Хороший друг, говоришь?

— Да, сэр. Я многим ему обязан за всякие разные дела и хочу сказать, что буду голосовать за него на выборах. Достойно сожаления, когда старые приятели не держатся друг друга и не помогают друг другу. Я всегда находил в нем достойного человека, который держит свое слово и не подводит, коли чего обещал. Думаю, мы все должны во вторник проголосовать за него.

Я подивился, глядя на шерифа: он стал багроветь и попытался продраться сквозь толпу, так что Бугер с Отисом вынуждены были удержать его.

— Я его убью! — скрежетал он зубами. — Пустите, я его убью!

«Вот так так! — подумалось мне. — Никто больше здесь за него не заступается, а он так-то ценит доброе слово!»

Тут и началась свара. Кто-то швырнул в шерифа камень, кто-то стал заступаться за него, кто-то был против, кто-то даже схватился за нож, а кто-то вытащил из машины ружье. Зачинщики кинулись в заросли. Шериф, Бугер и Отис побежали за ними. Следом мчалась толпа. Раздались одиночные выстрелы. Мы искали бузотеров добрых десять минут.

— Кто-нибудь их знает? — спросил шериф.

Все отрицательно покачали головами. Оказалось, в суматохе и шуме никто даже не приметил, как они выглядят.

Бугер, Отис и шериф переглянулись, и тут Бугер произнес:

— О Господи!

А шериф прорычал:

— Сусло!

Мы кинулись обратно. Папаша с дядей Сагамором развинчивали трубу как ни в чем не бывало, и все восемь бочек стояли в ряд с мешками сверху. Все было в порядке. Вид все имело смиренный.

Бугер, опершись о столб, перевел дух:

— Вот стоит только забыться на минуту и…

Подошел шериф и приподнял мешок. Заглянул в бочку, выкрикнул яростное ругательство, сорвал еще два мешка и, поглядев, швырнул шляпу. Рот у него открылся, но ни слова вымолвить он не мог.

Я тоже подошел посмотреть. Бочки были полны с прошлого | раза, но, ей-богу, содержимое их было совершенно чистым. Не было никаких признаков пузырения и брожения. Все столпились, выпучив глаза. Потом поднялся галдеж. Подошел, заинтересовавшись, дядя Сагамор. Поглядев в бочки, он промычал что-то задумчиво и взял пожевать табачку.

— Ну, сэр! — обратился он к папаше. — Видать, сода сотворила чудо, Сэм.