Моя очередь развлекаться - Марина Серова

Вам когда-нибудь приходилось странствовать в пустыне и несколько суток подряд испытывать жажду под палящим солнцем?

Мне, например, нет. Однако подобные малоприятные ощущения довелось испытать, когда солнечным летним утром я очнулась на диване в своей квартире. Во рту как будто ночевала вся пустыня Сахара. О Боже!

С трудом приподняв голову, я обнаружила две вещи: во-первых, то, что я лежу полностью одетая. А во-вторых, что рядом с диваном, на полу, тоже одетый, лежит лицом вниз некий мужчина.

Так, так. Ну-ка, Татьяна, сбегай на кухню, попей водички и вспомни, что же такое вчера было.

К счастью, в холодильнике, куда я, честно говоря, давно ничего не загружала, отыскалась бутылка минеральной воды.

Ее я выпила буквально залпом и поплелась в ванную.

Контрастный душ сделал свое дело, и голова несколько прояснилась.

Значит, так. Мужчина возле дивана — это Петя Губченко, с которым мы вчера ужинали в ресторане. А еще с нами были Андрей Чистяков и Иван Крепцов.

Помню почти весь разговор, помню, что пили многовато. Но ведь и закусывали неплохо! С чего бы такое состояние?

Ах да, я же под конец вообще «поплыла» и, судя по всему, потеряла сознание. Петр, кстати, тоже, помню, сползал со стула.

Ну нет, не могли мы так напиться! Тем более Губченко мужик крепкий, боксер-чемпион. Что-то здесь не то.

Отравили, что ли? Но кто и зачем?

Я заварила себе крепчайший кофе, закурила и задумалась. Отравление исключалось, потому что вот я, живая и почти здоровая.

Может, подсыпали сильного снотворного? Но, опять же, кто и зачем? Чистяков или Крепцов? Какой им смысл? Ведь явно это они доставили наши бесчувственные тела ко мне домой.

А, кстати, как же дверь-то открыли? Я пошла в коридор и увидела на тумбочке свои ключи, которые лежали поверх листа бумаги.

Это оказалась записка от Андрея Чистякова и Ивана Крепцова. Они извинялись, что им пришлось вытащить из моей сумки ключи и открыть дверь, но их к этому принудили обстоятельства. А обстоятельства, как было сказано в записочке, были таковы, что мы с Петром то ли сильно «перебрали», то ли чем-то отравились… Но идти самостоятельно до дому не могли. Поэтому была вызвана служба безопасности «Джек-пота», и с помощью этих парней нас транспортировали в мою квартиру.

Записочка заканчивалась просьбой Андрея, как только мы с Петром придем в себя, позвонить ему в фирму, так как надо немедленно делать то, о чем вчера договорились.

Я вспомнила, что договорились мы ехать брать «логово зверя», то есть Алексеевского. Это и вправду следовало делать срочно, к черту хреновое физическое состояние! Надо будить Петра.

Я с трудом растолкала Губченко и направила его в ванную. Сама же пошла к телефону и, найдя визитку Чистякова, набрала номер фирмы.

Секретарша, осведомившись о моей личности, быстро соединила нас с Андреем.

— Доброе утро, Татьяна, — услышала я его бодрый голос, — надеюсь, с вами все в порядке?

— Утро доброе, — откликнулась я, — сами понимаете, что порядок относительный. Что же с нами было?

— Ну не по телефону же мы станем это обсуждать, — хохотнул Андрей, — собирайтесь побыстрее, через сорок минут мы за вами заедем и отправимся сами знаете куда. По дороге все и обсудим.

Он положил трубку, а я в задумчивости побрела на кухню, чтобы сделать нечто вроде завтрака. Хотя, честно говоря, ничего не хотелось, кроме холодной минеральной воды. А она, увы, кончилась.

Петр вышел из ванной, подтянутый и бодрый как ни в чем не бывало и пожелал мне доброго утра. И только потом, потрогав свою голову, осведомился:

— Татьяна, а ты случайно не помнишь, что вчера с нами было под конец ресторанных посиделок?

Я вымученно улыбнулась, наливая ему кофе и пододвигая тарелку с бутербродами:

— Об этом помнят наши вчерашние собеседники, которые скоро за нами заедут и, надеюсь, помогут нам полностью восстановить картину происшедшего.