Поиски в темноте - Чарлз Тодд

— У вас есть фотографии мисс Тарлтон?

— Фотографии? Да зачем… хотя одна фотография стоит в кабинете. Когда прошлой весной отец устраивал прием, Маргарет помогала мне принимать гостей. Тогда к нам съехались политики, а с ними всегда бывает непросто. Пока мужья ведут скучные разговоры, жены зевают или говорят друг другу гадости с самыми милыми улыбками. В тот день кто-то привез с собой фотоаппарат. Подождите, пожалуйста, я сейчас…

Ратлидж чувствовал, как вдруг напряглась его собеседница. Вновь обострилось его шестое чувство. Мысли в голове путались. Он пока не знал, что делать с новыми предположениями. Он вздохнул, вспомнив, как опасно будить спящую собаку.

«А дети-то как же?» — хрипло спросил Хэмиш.

«Если Моубрей убил не жену, значит, никаких детей не было».

«Но дети на станции все-таки были. Такое не забудешь!»

«Да. Но если мисс Тарлтон ехала к Уайетам в Чарлбери, она могла оказаться не в том месте не в то время. Моубрей вполне мог принять ее за пропавшую жену». Именно поэтому Ратлидж приехал в Шерборн. Ему необходимо точно знать, где находится Маргарет Тарлтон. Необходимо исключить все совпадения…

Вернулась мисс Нейпир; в руке она держала фотографию в серебряной рамке. Она не дала ее Ратлиджу, а открыла дверь и вышла на свет, чтобы сравнить снимок и распечатанное объявление, изготовленное по приказу Хильдебранда.

Сравнив два снимка, она покачала головой, и Ратлидж взял у нее фотографию. Попутно он глянул ей в лицо, стараясь понять, что на нем написано. Он увидел лишь замешательство.

Он тоже вышел на свет. На снимке были изображены несколько женщин. Они стояли у изящного камина в холле с несколько отстраненными лицами, как будто не были знакомы друг с другом. Скованность их лиц и поз свидетельствовала о давней взаимной неприязни, хотя все притворно-вежливо улыбались. Ратлидж сразу отметил вторую женщину слева. Молодая стройная блондинка тоже вежливо улыбалась. И поза ее, и улыбка напоминали позу и улыбку Мэри Сандры Моубрей, снятой в 1916 году. По спине у Ратлиджа пробежал холодок…

Хэмиш тоже подметил сходство — «сверхъестественное», как он выразился.

Ратлидж убеждал себя: это невозможно. Не может быть, чтобы две женщины были так похожи. Такое видишь, только когда ищешь, — и ничто не подсказывает сходство, если сознательно не хочешь его найти. Или надеешься?

— Они не похожи друг на друга, правда? — спросила Элизабет Нейпир. — Трудно сказать, но, что…

— Да, они не похожи друг на друга, — наконец ответил Ратлидж, — но в их… позе и взгляде есть что-то… прямо сверхъестественное… — Он бездумно употребил то же слово, какое повторял Хэмиш у него в голове. — Скорее всего, если бы они стояли рядом, никто бы ничего не заметил. Конечно, живых людей различает еще голос и манера держаться. Выражение лица… характер. Они из разных социальных слоев. Они жили совершенно разной жизнью. Вот что бросается в глаза в первую очередь.

— Не совсем понимаю, о чем вы…

Ратлидж заговорил медленно, выискивая огрехи в своих доводах:

— Если бы одна из них шла впереди вас… скажем, по лондонской Бонд-стрит, вы бы, наверное, подумали: «По-моему, это Маргарет Тарлтон». Если бы вы встретили кого-то из них в трущобах или на проселочной дороге, вы бы, наверное, прошли мимо, не оглянувшись, потому что не ожидали встретить Маргарет Тарлтон в таком месте.

— А как же платья? Стиль, манера одеваться.

— Моубрей, который решил, что видел на станции в Синглтон-Магна свою жену, мог и не знать, как она одевается сейчас, в новой жизни, за которую он заранее осудил ее. Он не искал различия, он искал сходство. — Например, розовое платье… если розовый в самом деле был ее любимым цветом.

Элизабет Нейпир немного побледнела.

— Кажется, начинаю понимать, что вы имеете в виду. Продолжайте!

— Этот человек остался жив на войне, но, вернувшись домой, оказался в пустоте. Ни работы, ни дома, ни семьи, которая могла бы поддержать его. Все чужое и незнакомое. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы женщина на станции действительно оказалась его женой. И вот наконец он находит ее. Она, естественно, отрицает, что она его Мэри, но он только злится в ответ. Ему кажется, что она его обманывает. Он хочет наказать ее — и в конце концов убивает… — Ратлидж понимал, что в его версии много слабых мест. Как ни странно, сейчас ему не хотелось о них думать.

Хэмиш злорадно спросил, как Ратлидж упустил единственный факт, бросающийся в глаза, который сводит на нет все его домыслы.

Но Ратлидж заставил себя сосредоточиться на реакции Элизабет Нейпир.

— Все мои попытки воссоздать случившееся — только догадки, — удрученно заметил он. — Пока я ничего не могу доказать.

Она смотрела сверху вниз ему в лицо; постепенно она начинала понимать, что здесь произошло, и в ее глазах явственно проступил ужас.

— Вы же не… неужели вы хотите сказать… что мертвая женщина в Синглтон-Магна может оказаться… Маргарет Тарлтон?! Тогда понятно, почему ее нет ни здесь… ни в Лондоне. Нет, я отказываюсь вам верить!

Ратлидж следил за ней и понимал: ее убежденность растет с каждой секундой. Она умная женщина…

И все же она боролась с собой. Элизабет стояла рядом с Ратлиджем, положив руку ему на плечо, и разглядывала два лица, одно в резной рамке, другое — на нечетком снимке, отпечатанном на дешевой бумаге. Хотя внутри ее происходила борьба, хотя ей стало страшно, она понимала, что такое возможно.

Потом она заговорила, и Ратлиджу стало стыдно. Из-за него она страдает. Она вынуждена думать об убийстве… Ее глаза наполнились слезами. Она выглядела необычайно хрупкой и беззащитной.

— Если все так и есть, как вы говорите… если жертва в самом деле Маргарет… значит, во всем виновата я. Ведь к Уайетам ее послала я… и еще гордилась своим планом! Все было невероятно просто, я думала, что никто не заподозрит… какая же я глупая! — Она пылко вытерла глаза салфеткой и удивленно посмотрела на нее, как будто совершенно забыла об ужине… как будто ужин остался в далеком прошлом.

Обхватив себя за плечи, она продолжала:

— Плакать нет смысла. Я всегда первая так говорю! «Не плачь!» Я часто общаюсь с женщинами, которые живут в трущобах, и говорю им: «Слезами горю не поможешь!» Но иногда слезы немного облегчают боль, правда?

Осторожно сложив объявление, она вернула его Ратлиджу вместе с фотографией в серебряной рамке.

— Возьмите, она вам, наверное, пригодится. Кстати, вам лучше зайти, — продолжала она. — Вы ужинали? Нет? Вот и хорошо, сейчас мне очень нужна компания. Попробуем хоть что-нибудь съесть. Потом я переоденусь и поеду с вами в Синглтон-Магна. Я хочу видеть ту женщину… или ее уже похоронили?

— Нет, не похоронили. Но она не… у нее сильно изуродовано лицо. Не знаю, сумеете ли вы… опознать ее.

Лицо Элизабет Нейпир побелело; Ратлиджу показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Но она встряхнулась и велела: