Крест командора - Наталья Александрова

Она встала, потянулась за фарфоровой сахарницей, и тут капитан проговорил ей в спину:

– Полина Сергеевна, а вы хорошо знали своего мужа?

– Что? – Она удивленно повернулась, взглянула на полицейского. – А как вы думаете? Мы прожили с ним почти три года… ну, два года и восемь месяцев, если точнее…

– Да-да… – Полицейский участливо закивал. – Я вас очень хорошо понимаю… хотя всякое бывает… иногда думаешь, что хорошо знаешь человека, а выясняется…

– Что выясняется? Что вы хотите сказать?

– Да ведь… – Капитан не договорил, с вожделением посмотрел на сахарницу в руках Полины, но решил, что сахара ему не дождаться, и отхлебнул из чашки несладкого.

– И вообще, какое отношение это имеет к аварии? – нервно продолжала Полина, машинально потрясая сахарницей.

– К аварии? – Сидоров глотнул еще из чашки, куснул пряник и поморщился. – К аварии действительно никакого отношения… А вот скажите, Полина Сергеевна, где вы с ним познакомились?

– Вот уж что точно не имеет никакого отношения! – На сей раз Полина не скрывала, что злится. Вот ведь пришел, уселся тут и задает всякие вопросы…

Она невольно вспомнила обстоятельства знакомства с мужем.

Илья сел за столик, который она обслуживала. С первого взгляда он ей не понравился – немолодой, надутый…

Впрочем, в ресторане ей не понравился бы и любой красавец. Ресторан находился недалеко от вокзала, вечерами там собирались развеселые шумные компании – братки с бритыми затылками со своими визжащими подружками либо мрачные молчаливые мужики, методично наливающиеся водкой (к таким даже шлюшки не подсаживались – пустой номер). А днем в ресторане обедали преимущественно мужчины.

Полину буквально тошнило от жующих людей, один вид равномерно двигающихся челюстей приводил ее в ярость. Против воли она присматривалась к клиентам, и ей становилось еще хуже. Кто-то жевал молча, с тупым и равнодушным видом, как корова. Кто-то пытался разговаривать, чавкая и выплевывая крошки вокруг себя. Кто-то обязательно проливал соус, и хорошо, если на собственные брюки, а не на скатерть. Кто-то ронял на пол столовые приборы и громогласно требовал, чтобы их заменили. Кто-то неумело управлялся с ножом и вилкой. Один такой страдалец как-то зафитилил кусок мяса в вырез своей дамы, сидевшей напротив. Дама была не лучшего качества, поэтому к ней Полина тоже не испытывала сочувствия. Кто-то доедал соус прямо с тарелки, шумно втягивая и отдуваясь. И почти все они после еды ковыряли в зубах. Возможно, это объяснялось отвратительным качеством мяса, но именно в такие моменты Полина чаще всего подумывала о смене работы.

В тот раз Полина положила перед Ильей меню и молча отошла к другому столу. Вернулась через пару минут, спросила довольно нелюбезно:

– Ну как, вы уже выбрали?

– А что вы мне можете посоветовать?

– Посоветовать? – Она фыркнула. – Ну… вот селянка сегодня вкусная…

– Отлично, давайте селянку! А что вы такая грустная, вас кто-нибудь обидел?

– Я не грустная, я нормальная… Значит, селянку? А что еще?

Он ел аккуратно, не глядя по сторонам, не заигрывал с ней, не приставал с пустыми замечаниями, после обеда поблагодарил кивком и оставил небольшие чаевые. Полине его манеры понравились – человек ведет себя прилично, не навязывается.

На следующий день он пришел снова, сел за тот же столик. И на третий день. А на четвертый спросил, когда заканчивается ее смена, и предложил где-нибудь вместе поужинать… Она отказалась и объяснила почему – терпеть не может рестораны, это у нее профессиональное. Илья посмотрел очень внимательно и улыбнулся. Улыбка его решила все…

– Мы с ним познакомились в городе Владимире, – неохотно сообщила Полина капитану Сидорову. – Я там в ресторане работала, официанткой. А зачем вам?

– Да вот, понимаете, хочу составить полную картину… – Сидоров сделал какие-то пометки у себя в тетрадке и снова поднял на нее задумчивый взгляд.

– С каких пор при расследовании аварий полиция так глубоко копается в жизни пострадавших? – поинтересовалась Полина настороженно.

– Можно мне еще чаю? – спросил капитан, словно не расслышав ее вопрос.

– Ах да, чай… – Она снова повернулась к нему спиной, наполнила чашку, положила пакетик…

И снова он задал вопрос ей в спину:

– Вы когда-нибудь встречались с его родственниками?

– С родственниками? – Полина застыла с поднятой чашкой. Поворачиваться к следователю не стала – ей совсем не хотелось, чтобы полицейский видел сейчас ее лицо. – Нет, Петр Степанович, с его родственниками я не встречалась. И муж с моими тоже не встречался. Потому что у нас нет родственников – ни у него, ни у меня. Как раз это нас в какой-то степени сблизило.

– Печально… – Капитан сочувственно вздохнул. – Печально, когда у человека нет близких. У меня вот, например, родственников много. Есть брат, есть двоюродная сестра, племянники…

– Петр Степанович! – Полина раздраженно повернулась к нему и плюхнула на стол чашку так резко, что чай выплеснулся на скатерть. – Вы ко мне зачем пришли? Чтобы поговорить о своих многочисленных родственниках?

– Почему о своих? – Сидоров потер подбородок, на который попали горячие капли. – Я пришел поговорить с вами о родственниках вашего покойного мужа.

Оставив надежду на сахар, капитан отважно развернул сливочную тянучку и положил ее в рот.

– Да какое это имеет значение? – Полина опустилась на стул, положила руки на колени. – Илья умер! Вы понимаете? Он погиб! Какие родственники? Что вам от меня нужно?

У нее застучало в висках, и перед глазами вдруг встала узкая холодная комната, похожая на пенал или даже на гроб. Койка с жестким колючим одеялом, руку охватывает ледяной браслет…

Полина почувствовала боль в запястье. Очевидно, она изменилась в лице.

– Успокойтесь, Полина Сергеевна! – Капитан привстал, на его лице появилось странное выражение – то ли смущенное, то ли виноватое.

Он помотал головой, потом попытался открыть рот, чтобы продолжить беседу. Не получилось: рот свело изнутри как судорогой. Капитан Сидоров попробовал подвигать нижней челюстью вверх-вниз и вправо-влево. Как ни была Полина рассержена, до нее дошло, что все дело в сливочной тянучке. Сидоров догадался по ее лицу, что она все поняла, махнул рукой и отвернулся, чтобы запустить пальцы в рот и отодрать проклятую тянучку от зубов. Очевидно, избавиться от нее ему удалось не до конца, поскольку дальнейшая речь капитана была довольно невнятной.

– Дело в том… – прошамкал он, – дело в том, что Илья Андреевич Моргунов умер не сейчас… он умер больше пятнадцати лет назад…

– Что?!

Полина уставилась на него широко открытыми глазами. И вдруг расхохоталась: уж очень уморительный вид был у Сидорова – весь всклокоченный, челюсть набок… Сообразив, что Сидоров хоть и недотепа, но все же капитан полиции, она мысленно призвала себя к порядку, но смеялась и смеялась, не в силах остановиться. Видимо, таким странным образом проявилось нервное напряжение последних дней.