Третья жертва - Лиза Гарднер

Рейни свернула с проселка, и сельские пейзажи сменились городскими. Через несколько минут впереди показалось неуклюже расползшееся белое здание школы. Парковочную площадку опоясывала желтая оградительная лента, а проволочное ограждение прогибалось под тяжестью сложенных с внешней стороны букетов.

Машина остановилась.

– Вы ведь сегодня здесь еще не были? – негромко спросил Куинси.

Рейни покачала головой. Взгляд ее застыл на кучках цветов, воздушных шариков и мягких игрушек, растянувшихся вдоль забора на добрых десять фунтов. Розовые и голубые ленточки и крошечные крестики. Самодельные открытки с надписями «Мы любим вас, миссис Авалон». Сложенное из красных гвоздик большое сердце – «Моей дочери».

Глаза Рейни предательски блеснули. Она громко шмыгнула носом, изо всех сил сдерживая подступившие слезы. Куинси отвернулся к самодельному мемориалу.

– Удивительная вещь. С одной стороны, эти случаи настолько трагичны, что вызывают страх за будущее человечества. Что же это за общество, которое растит детей, убивающих других детей из автоматического оружия? С другой стороны, эти случаи настолько трагичны, что пробуждают в нас человечность. Мы видим проявления смелости у санитаров, отважно входящих в опасную зону, и учителей, с риском для жизни встающих на пути стрелка. У брата, собственным телом защищающего сестру, и матери, оказывающей первую помощь чужому ребенку с надеждой, что ее сыну поможет кто-то другой. Трагедия находит отклик по всему миру, задевает в людях какой-то нерв, и они чувствуют потребность отозваться – послать цветы, стихи, свечи, так или иначе дать знать далеким незнакомцам, что они не одни… Бейкерсвиль в их мыслях и их молитвах.

Рейни вытерла уголок глаза, поморгала.

– Да. – Она откашлялась. – Когда сообщили, что больнице требуется кровь для переливания, в «Лосях» сразу предоставили помещение для Красного Креста. И очередь желающих вытянулась на четыре квартала. Из бакалейного прислали бесплатный лимонад. Две старушки отдали в распоряжение детей свои игровые площадки. Люди стояли по два-три часа и не жаловались. Все говорили, что это самое меньшее, что они могут сделать. «Бейкерсвиль геральд» написал об этом сегодня на первой полосе. А сообщению о стрельбе отвел нижний уголок. Наверное, не все согласны с такой расстановкой приоритетов, но, по-моему, в этом что-то есть.

– Стреляет кто-то один, а последствия чувствует весь город.

– Что-то вроде этого. – Рейни отстегнула ремень. – Если не возражаете, мне бы хотелось закончить. Вчера я там бóльшую часть дня провела, и сегодня продолжать не хочется. Я не профайлер, а в школе много такого, на что смотреть больно.

Куинси последовал за ней в школу. Он уже достал блокнот и переключился в рабочий режим.

Еще раньше, в офисе, Коннер согласилась провести его по месту преступления и, может быть, внести какие-то дополнения в свои записи. Пирс не стал говорить, что они работают вместе, а Рейни не стала делиться сомнениями в виновности Дэнни. При таком варианте он мог проходить и как наблюдатель, и как эксперт. Когда Куинси попытался объявить, что забирает дело себе, она откровенно сказала, что сохраняет за собой право переломать ему при необходимости ноги. И при этом вполне серьезно посмотрела на его коленные чашечки.

У него сложилось впечатление, что благодушия и тактичности в отношении других от полицейской Коннер ждать не приходится. Странно, но ему это даже понравилось.

Они прошли по пустому коридору в заднюю часть здания. Куинси отметил пыль на полах – порошок для снятия отпечатков пальцев – и темные прямоугольники там, где эксперты вырезали плитки со следами крови для отправки их в лабораторию.

По словам Рейни, эксперты-криминалисты закончили свою работу на месте преступления к утру. Ожидалось, что школу еще не раз посетит оперативная группа, которая попытается восстановить полную последовательность событий трагического дня. Несколько месяцев уйдет на тщательную сортировку вещественных доказательств. В здании такого размера, как школа, экспертам придется разбираться с сотнями следов обуви и тысячами отпечатков пальцев. Скорее всего, журнал осмотра места преступления разрастется до шести или семи томов.

– Вот здесь Уолт и Эмери оказывали помощь раненому Брэдли Брауну, – сказала Рейни, указывая на залитый кровью участок на пересечении двух коридоров, и выжидающе посмотрела на Куинси.

– Браун был в сознании?

– Да. Я спросила, видел ли он что-нибудь, – Браун ответил отрицательно. Услышал выстрелы, пробежал по коридору, повернул направо и получил пулю.

Куинси повернул направо, туда, где картина насилия воплотилась в очертания трех тел.

– Все произошло там?

– Мы так думаем.

– В коридоре, не в классе.

– Верно.

– Как Дэнни оказался в коридоре?

– По словам его учителя, Дэнни не вернулся в класс после ленча. Мистер Уотсон заметил его отсутствие, но Дэнни почти никогда не опаздывал, и он решил, что, наверное, мальчик не вернулся по какой-то уважительной причине.

– Во сколько это было?

– В школе установлено три перерыва на ленч. У Дэнни ленч на последнем, который заканчивается в двадцать минут второго. Учащимся дается пять минут, чтобы вернуться в класс. Сигнал к возобновлению занятий – звонок в тринадцать двадцать пять. В тринадцать двадцать пять Дэнни в классе не было. В тринадцать тридцать пять диспетчер принял звонок – в школе стреляют.

– Итак, урок Дэнни пропустил. А девочки? Почему они оказались в коридоре?

– Элис попросилась в туалет. Салли – ее подружка. В третьем классе дети ходят парами. Учительница их отпустила.

– А третья жертва? Мелисса Авалон? Она была одна в компьютерном кабинете?

– Да. У нее в это время перерыв на ленч. Кабинет открыт для учащихся на время перерыва, а потом по звонку в тринадцать двадцать она его закрывает.

– И такой порядок закреплен расписанием? В тринадцать двадцать она всегда остается в кабинете одна?

Рейни кивнула. Она уже поймала его мысль и легко следовала за ней.

– Похоже на то, что целью была она, да? Салли и Элис просто не повезло – оказались не там, где надо.

– На данный момент представляется именно так, но давайте не будем забегать вперед. – Куинси подошел к каморке сторожа и поднял бровь. – Похоже, ваш напарник, Каннингэм, – парень крепкий, – пробормотал он.

– Да уж, постарался. – Рейни состроила гримасу. – Ситуация была напряженная.

– И в этой каморке пряталась Бекки О'Грейди?

– Да, в самой глубине. Сидела, съежившись в комочек. Девочка была, похоже, в шоке и на вопросы не отвечала. Потом Сэнди отвезла Бекки в кабинет неотложной помощи, но врач сказал, что ей еще потребуется какое-то время, чтобы прийти в себя.

– Думаете, она видела, что случилось?