Скальпель - Вячеслав Воронов

Напрягая все силы и не желая ждать наряда полиции, мы выволокли на улицу взбунтовавшегося «пациента». Жара не спадала. Вспотевшие от усилий борьбы даже в офисе «Ориона», где работал кондиционер, в считанные секунды мы покрылись еще более обильным потом, рубашки приклеились к спинам, по щекам стекали крупные капли, оставляя грязноватые следы. Футболка Сереги у рукава была надорвана по шву, рубашка «пациента» дала рваную трещину у воротника.

На ступеньках у входа мы его отпустили, но он не перестал выкрикивать ругательства, сверкая черными, как ночь, глазами. Я отвечал спокойно и временами даже вежливо, пытаясь всё же убедить его сделать у нас заказ.

— Вы поймите — мы оформим все в лучшем виде, в ваш магазин после нашей рекламы будет стоять очередь.

— Это вам так не пройдет, сволота… — отвечал директор.

— Мы залезем покупателю в самую душу…

— Я вас с дерьмом смешаю! И ваши души тоже…

— Мы употребим новейшие разработки нейролингвистического программирования!

— Вы у меня попрыгаете! Я сейчас же в ментовку! И не только в ментовку…

— Мы даже цену вам снизим.

— Вы не знаете, с кем связались!

— Я знаю людей во всех агентствах города, и я всем расскажу, что вы — псих ненормальный, буйный помешанный! Вас отовсюду попрут пинками!

— Да, будут пинки, такие пинки, что…

— Если вы не станете сотрудничать с нами, то я за свой счет устрою антирекламу вашему магазину. День и ночь я буду вбивать людям, что у вас самая паршивая техника на свете…

Но директор «Посейдона» раскричался еще громче, слова с его языка слетали все больше нецензурные. Дрожащими руками он отворил дверцу машины, грузно упал на сиденье и, взяв резкий старт, уехал.

— Не надо было его отпускать, — с тоской обронил Сергей.

— А что было делать?

— Давить, чтоб денег давал, и все тут.

— Куда ж больше давить?

— Ладно. Еще не вечер. Пусть придет в себя, успокоится.

Пообсохнув от пота и отдышавшись, мы поехали к «Посейдону», но директора там не было. Черноволосая, хрупкая, но уверенная в себе красавица-секретарша, с долей презрения глядевшая на посетителей в оборванных одеждах, сделала вид, что не дозвонилась ему ни домой, ни на мобильный. Мы потребовали адрес, но девушка категорически отказала.

Мы вышли из магазина, Серега закурил.

— И чего теперь? — безразлично спросил я.

— Найти его надо. Но как-то умно, не спеша.

— А время есть у нас, чтоб не спеша?

— Времени у нас навалом! Небось, не вагоны грузить. Пусть остынет, все обдумает. Покладистей будет.

Некоторое время мы просидели в пивной. Водки уже не пили, а лишь медленно, словно медитируя, потягивали пиво. Я настойчиво вопрошал, что же нам делать дальше, и не надо ли снова идти за помощью в правоохранительные органы. На это Серега лишь презрительно усмехался и выдавал что-то наподобие: «Мало тебе пальца, давай дальше геройствуй! Будет возможность…». Я сам надеялся, что она будет, и я каким-то образом верну сына, но неопределенность сводила меня с ума. А Серега сбивался на несерьезные разговоры, какие-то сумасбродные проекты.

В него словно вселился бес авантюризма. Как будто все предыдущие годы он прожил не своим разумом, а чьим-то повелением, и делал совсем не то, чего ему самому хотелось. А теперь с его истинных желаний спали оковы, и энергия этих желаний, ничем не сдерживаемая, выплеснулась наружу. Словно раньше, в дни его детства и юности, когда он таскал в школу набитый книгами ранец, это был не он. Когда в медуниверситете зубрил латинские названия человеческих органов — тоже был не он. Годы врачебной практики и тяжелая работа на стройке также ничего не изменили. А теперь все вроде бы встало на свои места. Так мне казалось, когда я глядел на его подпухшее лицо, светившееся некоей правдой, некоей истинной жизнью, долгое время томившейся под гнетом надуманного долга и приличий, а теперь ощутившей простор для своих авантюристических устремлений.

Бешенная энергия так и клокотала в нем, одни планы сменялись другими, не менее смелыми и безумными, но именно из-за их безумия, возможно, осуществимыми. Никаких преград в этом мире для него уже не существовало, мораль и нерешительность, если они и были, сгинули безвозвратно, как динозавры в меловый период. Он представлялся мне ракетой, под завязку начиненной горючим и взрывчаткой. Ракета эта вращалась с устрашающей скоростью, исторгая из сопла струи горячего дыма, и неизвестно было, в какую сторону она рванёт через мгновение.