Скальпель - Вячеслав Воронов

Нам закрутили руки за спину и принялись бить. Мне всадили кулак под дых, потом ещё. Я упал на колени, застонав и согнувшись, насколько позволяли больно заломленные руки. Сереге разбили нос, ударили пару раз по туловищу, с садистским вдохновением стараясь добраться до печени. Капли крови из носа упали на ковровую дорожку, ему на брюки, и он тоже опустился на колени, издавая стоны.

— Да вы знаете, что мы с вами сделаем? — свирепствовал обладатель золотого креста, по-видимому, старший. — Мы с вас шкуру с живых сдерём! Волдырь у нас специалист по таким делам. Он такое выдумает, что ни в каком кино не увидишь!

— Тут и выдумать нечего, — отозвался Волдырь, человек с широким крестьянским лицом, огромными кулаками и безумным блеском в глазах. — В «Саида» поедем играть.

— О, в «Саида»— это его любимая игра. Ты знаешь, что такое играть в «Саида»? — старший схватил Серегу за шевелюру и склонился над ним. — Это когда должника, который не платит, закапывают по самое горло в песок, и на глазах другого, которому мозги надо вправить, косой срубают голову, как бурьян! Ты понял меня, урод, или нет? А потом, через время, если мозги не встали на место, приходит его очередь! Хотите увидеть такое собственными глазами?

— Вы и должника с собой приперли? — с оттенком легкой издевки произнес Сергей.

— Ах, ты ж…

— Поехали! — прохрипел Волдырь. Повинуясь закипавшей злобе, он слегка наклонился вперед, подогнув ноги и сжав огромные кулаки так, что побелели суставы пальцев. — Нечего с ними базарить, поехали, найдем бомжа, купим на рынке косу…

Он закрыл глаза, все так же находясь в странной полуприсогнутой позе. Казалось, он собирался съежиться до размеров эмбриона и впасть в кому, но вместо этого сжал кулаки и заскрипел зубами.

Он словно воочию видел перед собой картину возмездия, как будто уже сжимал в руках остро отточенную косу, стоя в заброшенном песчаном карьере над головой обезумевшего от осознания своей участи, зарытого по шею человека. Словно уже кровь фонтаном била из рассечённой артерии, впитываясь в песок и окрашивая его в бурый цвет. Как будто голова убиенного с застывшей на лице смертной мукой уже покатилась под гору, оставляя за собой страшные следы.

— Волдырь у нас романтик… — прошипел главный и ударил Серегу ногой в живот. Подручные его, точно по команде, несколько раз ударили меня.

— Ну, хватит, хватит, — пробормотал Сергей, сплевывая кровь на ковровую дорожку. — Так вы далеко можете зайти, чего я вам не советую…

— Он нам не советует… ты слышал, а? — неистовствовал Волдырь, лицо его покрылось красными пятнами.

— Тише, тише, рябята… — без особой надежды пробормотал побледневший директор «Посейдона».

— Ты нам еще советы даешь? — прорычал старший, смачно выматерившись.

— Если узнаете, с кем связались, то наложите в штаны… — Не сдавался Сергей.

— Ах ты, сучёныш…

— Подожди, Волдырь! Дай им перед смертью высказаться. Ну, и с кем же мы связались? Ты говори, мы сообразительные, поймем… Волдырь вон в универе учился.

— В заборостроительном разве что…

— Э, нет, в педагогическом. Два года недоучился из-за таких гнид, как вы. Он у нас грамотный.

Волдырь, душевные муки которого всё так же ясно отражались на лице, подскочил к Сереге и обрушил огромный кулак ему на голову.

— Поехали, говорю! Зароем одного, срубим башку — другой быстрее соображать будет!

— Стой, Волдырь, не спеши. Мы их лучше прямо тут пристрелим. Сначала коленные чашечки прострелим, чтоб помучались, а потом…

Он вырвал из кармана джинсов пистолет, взвел курок и приставил мне к колену. Я забормотал что-то нечленораздельное, после чего закашлялся и произнес уже внятно:

— Мы все сделаем… отработаем… Я был вынужден… у меня сына выкрали!

— На том свете будешь сказки рассказывать!

— Помогите мне найти сына! Вы же можете, пацаны, вы же знаете, где он!

— Конечно, можем и знаем!

— Я заплачу вам, договоримся. Одна надежда на вас!

— Заплатишь, куда ты денешься!

— Разрекламируем магазин по нормальной цене…

— По нормальной цене!? Даром! Ты понял? Даром! Чтоб вы уже завтра, сами, вместе со всеми бумажками, с утра были возле магазина! Всю свою дерьмовую жизнь будете рекламировать наши магазины! И это еще не все — бабок будете должны! Пять штук баксов чтоб принесли через два дня! Дошло до вас или нет?!

— Да ни хрена им не дошло! — проревел Волдырь, не обращая внимания на обеспокоенные жесты директора. Он как будто хотел, чтобы о его лютой ненависти знал весь мир. Злоба так и кипела в нем, тело корчило, точно судорогой, раскрасневшееся лицо искажалось чудовищными гримасами, рот с натугой раскрывался, словно кривые гниловатые зубы его жаждали человеческой крови. Кулаки его были сжаты с такой силой, будто пальцы уже впились в горло ненавистного врага, пощады к которому быть не может. Не в силах вынести такой бури эмоций, от Сергея он перешел ко мне и всадил ногу в живот. Нецензурная брань срывалась с его языка безудержным потоком.

— Не дай Бог завтра не будет вас возле магазина… — захлебывался старший, — конец вам будет! Что и как рекламировать, есть образец? Вот, держи! Дошло до вас или нет, недоноски?! Не дошло — головы обоим срубим к е… матери и собакам скормим!

— Что ты им нес такое? — спросил я, когда нас отпустили, и мы, едва переставляя ноги и потирая ушибленные места, выбрались из магазина.

— На понт брал.

— Чуть не пристрелили с твоими понтами! — Наоборот, поэтому и отпустили. Не стали даже выяснять, кто мы такие…

— А кто ж мы такие? Когда выяснят… Вместо заработков — я, получается, должен уже! И что они еще потребуют? Третий день идет — ни копейки, еще и должен! С каждым днем — все хуже и хуже! На кой черт мы прицепились к этому директору?

Я схватился за голову, пальцы мои дрожали, взъерошивая волосы.

— Ничего, — выдал Сергей. — Возьми себя в руки. Придумаем что-нибудь.

— Что придумаем? Если забьем на них — грохнут ведь! Еще те отморозки. Тогда и с Русланом неизвестно что будет… Продать надо что-то, и отдать бабки… Кроме квартиры на такую сумму нечего!

— Когда ты ее продашь? Да и нельзя, сам говорил. Чтобы эти твари жизнь не осложняли, надо что-то сделать. Напечатать листовок, создать вид, зарисоваться перед магазином… А там видно будет.

— Опять расходы… Порешить их всех, сук…

Серега бросил на меня ироничный взгляд.

— Стремление, в общем, похвальное. Только болтать легко… Они и заслуживают этого, но… Поехали, помоемся, переоденемся. Бумага, краски у тебя есть? Вот видишь, покупать ничего не надо. Уже плюс. А там прояснится. Не бывает ситуации, из которой нельзя извлечь выгоды.

— Какой там плюс… Может, поговорить с директором без тех дебилов? Хоть что-то заплатит?