Уж замуж невтерпеж - Ольга Степнова

Она сказала это так, будто мне предстояло обыскать его труп. Про себя я решила, что не буду торопиться освобождать Киру.

Оказавшись на стене под пронизывающим ветром, я поняла, какую глупость сделала. Во-первых, господин Балашов экономил не только на отоплении, но и на освещении. На территории коттеджа не горел ни один фонарь, не светила ни одна лампочка. Где-то внизу пробивался слабый свет, но от него мне было не легче. Во-вторых, я забыла снять босоножки на каблуке. Скобы были обледенелые и скользкие, но отступать было некуда. Стало так страшно, что перестало быть холодно. Я вспомнила теплый уютный торт и пожалела, что нарушила приказ Балашова сидеть тихо. Еще я подумала, что неизвестно где заканчиваются эти скобы, может их подо мной одна-две, а дальше – только прыгать.

– Эй, гимнастка! – снова крикнула Кира. – Не забудь сначала открыть мою дверь!

Сверху звезды, снизу снег, а на карте... черт его знает, что стояло на карте. Мне бы по-прежнему хотелось, чтобы это был Балашов, но все так безнадежно запуталось.

Прыгать мне все-таки пришлось, но невысоко. Сначала я скинула в снег босоножки, потом прыгнула сама, провалившись по колено в сугроб. Форточка на первом этаже действительно оказалась открыта.

– Молодец! – крикнула сверху Кира. Судя по голосу, она успела опрокинуть еще пару рюмок.

Я забралась на узкий карниз и нырнула в черное отверстие. Я виртуозно это проделала: не застряла, не упала, только Кирин платок слетел с меня, когда я протискивалась в форточку. Он спланировал на снег и прикрыл босоножки.

Я стала искать в темной комнате дверь. Налетев на какую-то мебель, и громко зазвенев колокольчиками, я выругалась так, как никогда не ругалась, но слышала как это делает сосед, когда у него в мороз не заводилась машина. Я отыскала выход, и оказалась в длинном, темном коридоре. Кира сказала, что бильярдная в конце коридора. Именно там сквозь дверь пробивался слабый свет. Проклиная свои бубенчики, я пошла по коридору. Решив не церемониться, я вломилась в бильярдную без стука.

На огромном бильярдном столе полулежал Виктор. В руках он зажал кий, и я удивилась, как он играет в таком неудобном положении. Потом я увидела, что зеленое сукно под ним странного бурого цвета. Рядом с Виктором вдруг возник Балашов, он по-прежнему держал в руке пистолет. Он посмотрел на меня пустым взглядом и сказал:

– Это не я.

Я хотела заорать, понимая, что у меня нет шансов спастись, но он отбросил оружие в сторону и снова сказал:

– Это не я.

– А кто? – глупо спросила я.

– Не я. Не знаю. Не я.

– Убедительно. В доме еще кто-то есть?

– Нет. Никого нет.

– Ну, тогда это вы. Просто не верите, что все-таки сделали это. А он точно мертв? Иногда, знаете, мерещится.

– У него пуля в сердце.

– Ну, тогда это вы.

– Нет!!! – заорал он, а потом забормотал быстро и невыразительно, как артист, который наскоро повторяет роль. – Мы спустились на первый этаж, но не пошли сразу в бильярдную. Я предложил зайти в кабинет и поговорить. В кабинете он сказал мне такое, что если бы я хотел, то пристрелил бы его там же, закатал в ковер и спрятал в подвале. Но я позвал его в бильярдную, чтобы выбрать оружие. У меня здесь небольшая коллекция. Виктор смеялся, он хохотал, он был пьян и не верил в дуэль. Он выбрал себе дамский браунинг образца 1903 года, калибра 6,35 – это самая ценная вещь в моей коллекции. Он долго куражился, спрашивал, кто будут наши секунданты и со скольких шагов мы будем стрелять. Он предложил пофехтовать на киях и пометать друг в друга бильярдные шары. Он не верил в дуэль. Да и я не верил. Я хотел, чтобы он испугался. Но он не испугался, он оказался прочнее, чем я думал. И жестче. И хитрее. Потому что сказал: «Раз ты не выстрелил в меня сразу, то не выстрелишь никогда. Ты всегда стрелял в потолок. И поэтому все просрал». Я не успел ему ответить, потому что зазвонил мой мобильный.

Это звонила Эля, чтобы поздравить меня с Новым годом. Она думала, что звонит мне в Париж. Я не мог разговаривать с ней при нем и ушел в свой кабинет. Я думал, он воспользуется моментом и уйдет из дома, ведь его ничто не удерживало. Но он взял кий, чтобы погонять шары.

Эля все спрашивала, какая погода в Париже. Я поздравил ее с Новым годом, наобещал чудес до небес, но так и не смог придумать какая в Париже погода. Потом трубку взяла Кирина мама и долго выговаривала мне, что ребенок встречает Новый год без отца. Я спросил ее, где Кира, она ответила, что Кира плохо себя чувствует, выпила таблетку и легла спать. Легла спать. Легла спать, черт побери!!!

– Сейчас другая проблема, – напомнила я ему. – Виктор убит.

Он посмотрел на меня, потом на Виктора, нелепо развалившегося на зеленом столе, и вернул разговор в отправную точку:

– Это не я.

– А кто? – хмыкнула я.

– Не я. Не знаю. Не я.

– Убедительно. Камеры в доме есть?

– Нет.

– Ну да, вы же на всем экономите!

– Я просто всем верю. Верил.

– И как же вам удается делать такие деньги?

– Бизнес это бизнес. А дом это дом.

– Кажется, вас и в бизнесе обули. Так что, скорее всего – это вы. В состоянии аффекта. Я подтвержу, дадут немного.

Он побелел, и я испугалась, что он все-таки меня пристрелит. Пистолет валялся рядом с ним на полу. Словно читая мои мысли, он сказал:

– Зачем вы так говорите? Если вы считаете, что это я его убил, то мне необходимо пристрелить и вас. Тоже в состоянии аффекта. Дадут немного.

– За двоих гораздо больше, – буркнула я.

– Это не я, – начал он снова. – Я услышал выстрел, прервал разговор и пришел сюда. Думал, Виктор решил проверить свое оружие. Когда я зашел, он лежал с дыркой в груди, а его оружия нигде не было. Я так и не нашел его нигде.

– Вы сами сказали, что в доме никого нет. И Кира сказала. Прислугу отпустили, охрана пьянствует у себя в будке, от дома метров сто... А нас вы сами закрыли на ключ. Он у вас в кармане пиджака.

– А как же вы здесь оказались? – запоздало удивился он.

– Вылезла через окно и спустилась по стене.

– Где ваша верхняя одежда? – Видимо, испугавшись моих вопросов, он решил задавать свои, давая понять, что я в этой истории самое подозрительное лицо. Чтобы он незаметненько не подобрался к мысли, что это я могла грохнуть Виктора, я ему напомнила:

– Когда я вошла, вы уже стояли с пистолетом в руке около мертвого Виктора.

– Это не я, – с потрясающим тупым упорством повторил господин Балашов.

– Да мне насрать, кто! – неожиданно для себя заорала я. – Выпустите меня отсюда!

– Да идите, – сказал он вдруг, и я поняла, что уйти в своих перьях и без машины никуда не могу, а главное, не уверена, что хочу.