Жена банкира - Кристина Алгер

Похороны Данкана Сандера состоялись в епископальной церкви Святого Джеймса в Верхнем Ист-Сайде – довольно странный выбор, учитывая то, что Данкан никогда не придерживался англиканской веры и не жил в Верхнем Ист-Сайде. Однако церковь Святого Джеймса была модным молитвенным домом; его посещали светские дамы, с которыми Данкан водил компанию; здесь отпевали представителей высшего манхэттенского общества. Даже если он встретил свою смерть, уплетая сэндвич за рабочим столом, от пули, выпущенной с близкого расстояния ему в голову из пистолета сорок пятого калибра, Данкан Сандер мог быть абсолютно спокоен насчет того, что попрощаются с ним достойно и элегантно. Очевидно, он оставил своему адвокату пространный список требований и распоряжений относительно собственных похорон, когда для них придет время, указав там все: от музыки, которая должна звучать, до цвета урны, куда следует поместить его прах. Все было в точности так, как он хотел. И Марина могла утешить себя хотя бы этим.

Когда она приехала в церковь, скамьи были почти заполнены, и она села в конце зала. Впереди, слева от кафедры, она видела сорудников редакции журнала «Пресс»; все, приветствуя, целовали друг друга с торжественным выражением лица и незаметно сражались за места: если не возле самого Филипа Бранкузи, то, по крайней мере, поближе к центральному проходу, чтобы было лучше видно. В правом крыле церкви тем же была занята светская публика. Марина улыбнулась. Данкану все это очень понравилось бы. Здесь были буквально все, кто хоть что-нибудь собой представлял. Это была самая нарядная толпа, которую Марине довелось когда-либо видеть, за исключением сборища на Неделе моды. Конечно, все было выдержано в черных тонах, однако здесь были представлены наряды из последних парижских коллекций. Марина еще никогда в жизни не видела столько черных сумочек «Биркин» от «Гермес» в одном помещении одновременно. Алтарь был украшен лилиями, белыми розами и композициями из огромных голландских тюльпанов в горшках, которые тяжело склоняли вниз свои головки, как будто тоже скорбели о покойном. Марина подумала, уж не было ли это устроено светским флористом Джеромом Котиллардом, с которым у Данкана как-то был короткий, но бурный роман. По крайней мере, она надеялась на это – в конце концов, он ведь был лучшим в своем деле.

Сама Марина была одета в простое черное платье с рукавами три четверти, а поверх него – в винтажное пальто от Ланвен, о котором Данкан когда-то сказал, что оно – «само совершенство». На лице – минимум косметики, а из ювелирных украшений – только обручальное кольцо. Черные волосы были собраны на затылке в конский хвост. От недосыпания ее тонкая кожа казалась прозрачной, а под глазами залегли голубоватые тени, похожие на синяки. В общем, выглядела она ужасно, но ей было все равно. В отличие от других сотрудников журнала «Пресс», Марина пришла сюда, чтобы попрощаться с человеком, а не поглазеть на церемонию. Хоть ей и трудно было на этом сконцентрироваться: она инстинктивно старалась определить, не преследуют ли ее, не следят ли за ней, и ее взгляд бегал по сторонам. Пальцы крепко сжимали небольшую черную сумку, в которой лежали солнцезащитные очки, пачка салфеток и брелок в форме сердечка, который Грант подарил Марине, когда она переехала к нему жить. А на кольце брелока висел ключ от дома и, что более важно, та самая флешка.