Обреченная весна - Чингиз Абдуллаев

Рано утром он приехал к себе в кабинет, приказав найти и вызвать к нему Александра Николаевича Яковлева. По дороге звонил Язову.

– Как там в Вильнюсе? Что твои передают?

– Они не понимают, почему мы отменили чрезвычайное положение, – угрюмо доложил маршал. – Столько людей погибло, а мы сразу отменяем чрезвычайное положение... Можно немного подождать?

– Не нужно, – резко оборвал его Горбачев, – пусть похоронят людей. Не надо их еще больше раздражать. Посмотри, какая реакция в мире на события в Литве. Скажи своим генералам, чтобы сидели спокойно.

– Обязательно передам, – ответил Язов.

В кабинете Горбачев просмотрел лежавшие на столе бумаги. Ему дали краткий обзор вчерашних газет. Все в один голос осуждали действия руководства СССР. Казалось, весь мир больше волнуют события в Литве, чем начавшаяся война в Персидском заливе. По линии МИДа сообщили, что Исландия готова признать Литву суверенным государством и они готовят ноту протеста. Он тяжело вздохнул. Вместо того чтобы вместе найти приемлемое решение, они пытаются разорвать страну на куски. Похоже, Ландсбергис упрямо не хочет ничего понимать. Как только у них получится отделиться и их признает хотя бы одно государство в мире, сразу консерваторы в Центральном Комитете и в Верховном Совете сметут его с обоих должностей – и в партии, и в государстве. Вот тогда все эти ландсбергисы поймут, что они наделали. Вместо него появится новый Пиночет или, не дай бог, новый Сталин, и все эти демократы и либералы отправятся прямым рейсом на Магадан. Интересно, кто бы мог его заменить?

Он задумался. Конечно, не Янаев и не Ивашко. Эти двое вообще никуда не годятся. Ведь новому лидеру нужно будет справиться со всеми республиками, ввести чрезвычайное положение, обуздать неистового Ельцина. Нет, он не видит в своем окружении таких людей. Язов – типичный служака, не потянет власть. Может, Павлов? Он умный, амбициозный, хорошо разбирается в экономике. Но его не признают республики, а после денежной реформы возненавидит весь Союз. Да, похоже, реального кандидата не существует. Загорелся сигнал селектора из приемной. Очевидно, уже приехал Яковлев.

– Пусть войдет, – разрешил Горбачев, когда ему доложили о приезде Александра Николаевича.

И на пороге кабинета тут же появился Яковлев. У него было странное лицо, больше похожее на раскатанный блин, серые кустистые брови и темные волосы, которые он старательно подкрашивал. Хотя скоро ему стукнет семьдесят, он старается выглядеть моложе. Его карьера в каком-то смысле уникальна. Участник войны, вернувшийся в родную Ярославскую область, он сразу был взят на партийную работу, где оставался до смерти Сталина, и только потом его перевели в центральный аппарат. Здесь он неспешно делал свою карьеру, пройдя за двадцать с лишним лет путь от инструктора до заведующего сектором и первого заместителя заведующего отделом. Затем стал послом в спокойной Канаде, где работал еще десять лет. И уже в пенсионном возрасте был отозван в Москву и назначен на должность директора Института мировой экономики и международных отношений. Его карьера могла на этом и закончиться. Но он близко сошелся с набирающим силу Горбачевым, особенно тогда, когда тот вел заседания секретариата ЦК КПСС, заменяя вечно больных Андропова и Черненко. Уже сразу после того, как Горбачев стал Генеральным секретарем, карьера Яковлева резко пошла в гору. В 85-м он стал заведующим отделом, а через год был выдвинут секретарем ЦК КПСС. В январе 87-го стал кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС, а уже через шесть месяцев и членом Политбюро. Такой стремительной карьеры не делал ни один человек из окружения Горбачева. В 90-м году Горбачев даже ввел Яковлева в состав Президентского совета. Но в партии Александра Николаевича не любили, его часто ловили на неточностях, двойных манипуляциях, мелких обманах. Он делал все, чтобы сохранить имидж главного либерала страны, в отличие от главного консерватора Егора Лигачева. Поэтому все силы консервативно настроенных аппаратчиков и депутатов были направлены в первую очередь против Яковлева.

Нужно признать, что он поддерживал либеральную прессу, давал разрешение на публикацию самых смелых статей в журналах и газетах, поощрял журналистов на откровенные интервью и репортажи. Но, сам того не замечая, сознательно или бессознательно, работал на развал собственной страны, которую защищал во время войны. Тенденциозные статьи уверяли читателей, что в истории Советского Союза были только позорные и черные страницы, а руководители страны и партии были параноиками, психопатами, карьеристами и приспособленцами. Никто не хотел задать себе вопросы, как при подобных руководителях страна стала второй супердержавой в мире, одержала победу в самой страшной войне, вышла первой в космос?

Это с подачи Яковлева был запущен подлый тезис о войне, выигранной за счет горы трупов советских солдат, штрафных батальонов, стоявших в тылу армии, и реабилитированных полководцев, которые спасли Советский Союз от гибели. И это была часть правды, но не сама правда. Горы трупов действительно были, особенно в первый период войны, когда обученная немецкая армия, уже воевавшая два года, застала врасплох неподготовленные и часто плохо вооруженные части Красной Армии. Штрафные батальоны тоже были, но за счет подобных батальонов невозможно победить в такой войне, это было понятно любому военному аналитику. И реабилитированные полководцы действительно прекрасно воевали. Вышедший из лагерей маршал Рокоссовский спасет вместе с Жуковым Москву в 41-м и станет командовать парадом Победы в 45-м. Генерал Мерецков, которого будут избивать несколько месяцев в застенках Берии, станет командующим фронтом и внесет свою лепту в общую Победу. Все это было. Но они шли и сражались во имя своей Родины и во имя своей партии, в которую они верили.